Записки из больницы: чем отличается лечение в Израиле и России – Кровь5

Записки из больницы: чем отличается лечение в Израиле и России

Четырехлетний Гриша Брызгалов только что перенес третью пересадку костного мозга. Первые две были на родине, третья – в Израиле. Весь этот путь вместе с сыном прошла мама, Евгения. В своей колонке она рассказывает о разнице в подходе в израильской и российской клиниках.

Мы словно оказались в сериале. Холл больницы. Отовсюду звучит иностранная речь. Вокруг нас – водоворот из медицинского персонала и пациентов. На стенах – надписи на нескольких языках. Кажется, сейчас к нам подойдет обаятельный доктор с голливудской улыбкой и пригласит на осмотр.

И правда, он уже спешит нам навстречу и, широко улыбаясь, говорит: «Шалом! Добро пожаловать в отделение трансплантации костного мозга больницы Хадасса». Мне это не снится. Мы в Израиле. Я крепче сжимаю руку сына, чтобы поддержать его, – он впервые слышит иностранную речь.

Просторная палата встречает прохладой кондиционера – на улице сентябрь, еще довольно жарко. В нашем распоряжении собственный душ с туалетом, кровать, два раскладывающихся кресла, телевизор с русскими каналами. Мы вдвоем с сыном должны провести в заточении в этой палате семь дней – такой срок карантина был установлен в Израиле в связи с эпидемией коронавируса. Нам не привыкать, ведь мы полгода провели в стерильном боксе отделения пересадки костного мозга свердловской Областной детской клинической больницы.

Мы все еще не прошли в палату – стоим на пороге и боимся сделать шаг, ведь на нас уличная обувь. Медбрат смотрит с недоумением и объясняет, что здесь не установлены правила стерильности.

Для нас это удивительно, ведь в России соблюдение максимальной чистоты обуви, одежды, еды и всего остального, что вносится в палату пациента до и после пересадки костного мозга, является одним из важнейших условий лечения. Прежде чем зайти в бокс к сыну в Екатеринбурге, мне нужно было надеть стерильный халат, шапочку, чистую обувь. Абсолютно все предметы, попадающие в отделение пересадки костного мозга, должны были пройти санитарную обработку. В Израиле же врачи считают, что стерильность палаты усложняет процесс адаптации организма к условиям обычной жизни после пересадки костного мозга. В этом случае пациент столкнется со всем разнообразием инфекций в один момент, и организм ждет настоящий шок.

На отсутствии стерильности сюрпризы не заканчиваются. Нам принесли завтрак. На подносе мы увидели сметану, творог, шоколадный йогурт, яблоко, омлет, халву и… «Хлеб!» – радостно восклицает мой четырехлетний сын Гриша. В недоумении я нажимаю на кнопку вызова медицинского персонала. У пришедшего медбрата я трижды уточняю, точно ли ребенку можно есть все это. «Да, абсолютно точно, все продукты подходят к употреблению пациентам до и после пересадки костного мозга». Хлеб, молочные продукты, темный шоколад, фрукты Гриша не ел уже больше полугода – у него в крови совсем не было нейтрофилов, в связи с чем мы вынуждены были придерживаться низкомикробной диеты.

В Израиле тоже действует специальная диета для людей, проходящих пересадку костного мозга, но она не такая строгая: разрешены колбасы в вакуумной упаковке, любые молочные продукты, прошедшие пастеризацию, в том числе сыр.

Запрещены продукты, содержащие живые бактерии и пробиотики. Из фруктов запрещены грейпфруты, так как они влияют на уровень лекарств в крови. Употребление шоколада врачами приветствуется из-за большого содержания в нем калорий.

Особое значение в процессе лечения в Израиле играет физическая активность. Как только состояние пациента позволяет, он может выходить в коридор отделения трансплантации, захватив с собой стойку с капельницами. В распоряжении пациентов есть игровая комната для малышей, а также комната отдыха для взрослых, в которой можно заниматься на беговой дорожке или велотренажере. Особую радость нам доставлял больничный парк – маленький уголок свободы. Мы с сыном ежедневно проводили в парке около часа, сначала на коляске, а потом и пешком.

Однажды медбрат подарил нам машинку на радиоуправлении, и мой сын, который до этого уставал, сделав больше десяти шагов, 30 минут ходил по парку за машинкой.

По приезде в Израиль нас удивило количество мужчин, работающих медбратьями. Наверное, они составляют половину от общего числа среднего медицинского персонала. В Екатеринбурге с нами тоже работал медбрат, но он был один среди многочисленного количества девушек.

Ежедневный врачебный осмотр в Израиле проводится несколько иначе. Начнем с того, что кровь для анализов у пациентов берут в 5 утра, таким образом к обходу, который начинается в 8 утра, все анализы готовы. Забором крови занимается та медицинская сестра, которая дежурит с пациентом ночью. Процедурной медицинской сестры в отделении трансплантации в Хадассе нет.

В обходе участвует не только лечащий врач, но и доктора более узких специализаций, например инфекционист, иммунолог, диетолог. Также при осмотре пациента присутствует дежурная медицинская сестра, которая рассказывает врачам о том, какие лекарства успел принять пациент и как он переносит терапию. В России к Грише было особое внимание: буквально каждый сантиметр его тела доктора осматривали ежедневно.

Русские трансплантологи лучше мамы знали особенности организма моего ребенка и замечали любые, даже самые незначительные изменения. Рядом с ними мне было спокойно. В Израиле осмотр при отсутствии жалоб ограничивается устным опросом и прослушиванием легких.

Из-за этого первое время после приезда я чувствовала дискомфорт, так как понимала, что на мне, как на маме, теперь лежит больше ответственности.

Основной постулат пребывания ребенка в отделении пересадки костного мозга больницы Хадасса – ему должно быть хорошо. Это чувствуется абсолютно во всем. Родителям не запрещают ложиться к ребенку в кровать, если без этого он не может уснуть. Мы можем сами готовить ребенку еду, к которой он привык, ведь не секрет, что во время и после химиотерапии вкусовые ощущения могут меняться. К малышу почти ежедневно приходят социальные педагоги, арт-терапевт, учитель музыки. В этом состоит колоссальная разница с российской больницей. В Екатеринбурге во имя соблюдения стерильности существует условие ограничения контактов. За день мой сын видел двух людей: лечащего врача и медицинскую сестру, которые были одеты в защитные халаты, шапочки и перчатки. Такие условия отрывают ребенка от нормальной жизни – он как будто в одиночку отправляется в космическую экспедицию, в которой каждый день похож на предыдущий.

В израильской больнице малыша развлекают ежедневно: учителя приносят задания, играют на музыкальных инструментах. Даже в условиях пандемии больницу посещают волонтеры, которые не просто приносят игрушки, а посвящают ребенку свое время.

После того как мой сын перенес две пересадки костного мозга в России и одну в Израиле, я могу сказать, что в каждой из этих стран мы чувствовали заботу и внимание к нам, видели неравнодушные глаза врачей. Может, в силу менталитета израильтяне ярче выражают эмоции и по-особенному относятся к ребенку, прошедшему трансплантацию костного мозга. У меня на глазах появились слезы, когда спустя десять дней после пересадки мы с сыном впервые вышли сделать несколько шагов по больничному коридору Хадассы: медицинские сестры и братья аплодировали нам и называли Гришу супергероем. Такая вера придает сил на дальнейшую борьбу.

Фото: личный архив

Стать донором Помочь донорам
Читайте также
20 сентября 2022
08 сентября 2022
07 сентября 2022
01 сентября 2022
26 августа 2022
23 августа 2022
22 августа 2022
16 августа 2022
11 августа 2022
08 августа 2022
26 июля 2022
12 июля 2022