По 200 трансплантаций в год. Репортаж из новой, самой большой в России клиники по пересадке костного мозга – Кровь5

Никита Аронов, Любовь Царева

По 200 трансплантаций в год

Репортаж из новой, самой большой в России клиники по пересадке костного мозга

Шестимесячному Диме скоро предстоит пересадка

В новом корпусе московского НМИЦ онкологии имени Н. Н. Блохина сразу 25 трансплантационных коек. Кровь5 отправилась на экскурсию.

На входе в отделение реанимации бахилы прилипают к полу. Это специальный дезинфицирующий коврик, чтобы внутрь не проникла никакая зараза. Тут же нас просят снять одноразовые халаты, которые выдали при входе в корпус, и надеть новые, более чистые.

Из-за стеклянной двери растерянно глядит маленький мальчик, весь обвешанный катетерами и трубочками. Это Дима из Южно-Сахалинска, ему пять месяцев, у него нейробластома 4-й стадии и две бактериальные инфекции, которые он подхватил по дороге сюда. Поэтому в реанимации Дима лежит в так называемой грязной зоне. Основная болезнь поразила в том числе костный мозг. Сейчас мальчик восстанавливает кроветворную функцию после курса химиотерапии, после чего его будут готовить к аутологичной (то есть от самого к себе) трансплантации.

— Главная сложность в том, что ребенок еще совсем маленький. Далеко не везде у таких крошечных пациентов берут кроветворные клетки. Но мы как раз хорошо это умеем, в 2020 году сделали забор клеток у 15 маловесных детей, — объясняет замдиректора НИИ детской онкологии и гематологии НМИЦ онкологии имени Н. Н. Блохина по научной и образовательной работе Кирилл Киргизов. На его бейджике с именем и должностью изображен улыбающийся лев. Тут у всех врачей какие-нибудь зверушки — центр-то детский.

До трансплантации и после

Новый корпус НИИ детской онкологии и гематологии в онкоцентре открылся в феврале. Строили его долго — с 2014 года. И на финальном этапе вносили коррективы. Например, установили специальные многоступенчатые фильтры на системы приточной вентиляции, чтобы лучше защитить детей с ослабленным иммунитетом.

В новом здании 275 коек и еще 24 реанимационные, которые в общий зачет не идут. Из тех 275 полсотни в отделении гематологии, а еще 25 — трансплантационные. Что на пять больше, чем в НМИЦ детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева, крупнейшей до недавнего времени клиники России, занимающейся трансплантацией костного мозга.

Конечно, все эти мощности пока загружены не полностью. Но в новом корпусе уже 270 пациентов. Тут можно встретить детей со всей страны и на самых разных этапах лечения. Вот в отдельном боксе играет в головоломку пятилетний Миша с острым лимфобластным лейкозом.

— Сейчас его мама проходит HLA-типирование. По результатам будем принимать решение: делать ему гаплоидентичную трансплантацию от нее с альфа-бета-деплецией (то есть с очисткой донорского материала от лимфоцитов, которые вызывают реакцию «трансплантат против хозяина». — Кровь5) или искать неродственного донора, — объясняет Кирилл Киргизов.

В другом боксе отделения пересадки костного мозга уже месяц живет Аиша из Чечни. У нее острый лимфобластный лейкоз, и 28 дней назад была трансплантация.

— После тотального облучения тела девочке пересадили костный мозг от сестры, — рассказывает врач отделения Теймур Алиев.

Мама Аиши Залина спит от усталости, уткнувшись в подушку. После трансплантации у них с дочкой день спутался с ночью.

А у семилетнего Башира из Астрахани как раз сейчас забирают кроветворные клетки для последующей аутотрансплантации. Мальчик лежит на кровати и боится. Ему не нравятся трубки в подключичных катетерах. По ним его кровь отправляется в аферезную машину, которую для этого прикатили прямо в палату. За процедурой и маленьким пациентам внимательно наблюдает врач Нара Степанян. У нее, по словам Кирилла Киргизова, самый большой в России опыт по аферезу у маловесных детей.

— Сейчас у нас две такие машины, скоро будут еще две, — рассказывает Нара. — Они способны отбирать плазму, тромбоциты, лейкоциты. В общем, делать любой вид афереза, который только бывает.

Непосредственно в отделении трансплантации костного мозга сейчас лежат 20 пациентов. Но пребывание в нем — только один этап лечения. Например, в хирургическом отделении №2 поправляется шестилетняя Милана из Ярославля. У нее нейроболастома, была пересадка, и сейчас достигнута ремиссия. В игровую комнату девочка пришла с капельницей, из которой получает очередной курс химиотерапии.

В больничной школе встречаем еще двух девочек после трансплантации. Юле пересадили костный мозг от папы. А Насте сначала от мамы, а потом от папы. Вторую пересадку ей сделали в январе, когда НИИ детской онкологии и гематологии еще помещался в основном корпусе онкоцентра.

— Главное отличие, что там не было школы, — замечает Настя. — А еще здесь все такое яркое, цветное.

Настя, кстати, с недавних пор автор Кровь5, ее первую колонку можно прочитать по ссылке.

Использовать все возможности

До строительства нового корпуса в онкоцентре было только восемь трансплантационных коек. В 2020 году его врачи провели 55 пересадок костного мозга. Из них 46 аутологичных, 3 — от совместимых родственных доноров и 6 — гаплоидентичных. Трансплантаций от неродственных доноров в прошлом году не было, а в 2019-м, допандемическом, была одна — из Национального регистра доноров костного мозга имени Васи Перевощикова.

— На время переезда в новое здание мы снизили активность в этом направлении, — говорит Кирилл Киргизов. — Но сейчас будем наращивать число аллогенных (то есть от другого человека. — Кровь5) пересадок за счет нескольких вещей. Прежде всего за счет привлечения пациентов на трансплантацию из регионов. Мы принимаем изначально более тяжелых детей, многие приезжают уже с рецидивами с расчетом на пересадку. Наша цель — в равной степени пользоваться зарубежными и российскими регистрами доноров. Кстати, когда я работал в Российской детской клинической больнице (РДКБ), мне было поручено как раз заниматься поиском неродственных доноров. И мы там первыми организовали неродственную пересадку от человека из российского регистра.

Команда трансплантологов для новой клиники сложилась из нескольких врачебных школ. Часть докторов — многолетние работники онкоцентра, другие учились в Центре имени Дмитрия Рогачева.

Наш экскурсовод — замдиректора НИИ детской онкологии и гематологии Кирилл Киргизов

В числе последних — Теймур Алиев и Ирина Костарева. Она, к слову, потенциальный донор костного мозга. Вступила в регистр еще на своей малой родине, в Челябинске.

Команда трансплантологов для новой клиники сложилась из нескольких врачебных школ. Часть докторов — многолетние работники онкоцентра, другие учились в Центре имени Дмитрия Рогачева. В числе последних — Теймур Алиев и Ирина Костарева. Она, к слову, потенциальный донор костного мозга. Вступила в регистр еще на своей малой родине, в Челябинске.

Елена Мачнева долго работала в РДКБ. Еще один доктор, Юрий Лозован, пришел из РНИМУ имени Н. И. Пирогова. Он среди прочего разрабатывает сейчас питание для детей, готовящихся к пересадке или недавно ее перенесших. Как и в Центре имени Дмитрия Рогачева, про кухню которого мы недавно писали, диета тут низкомикробная и безлактозная. У родителей есть место, чтобы готовить самостоятельно. Правда, перед этим надо пройти специальное обучение.

Для полноценной работы отделению не хватает еще двоих врачей.

— Не хотелось бы просто переманивать людей, работающих в других центрах, — говорит Кирилл Киргизов. — Но трансплантолога можно обучить. В нашем понимании это детский онколог-гематолог со специфической подготовкой. И мы стараемся дать ее всем нашим ординаторам. Для этого они обязательно проходят через отделение трансплантации и изучают клеточные технологии.

В этом году в новом отделении планируют провести 100 аутологичных трансплантаций и 50 аллогенных.

— А в 2022 году будем на 200 пересадок выходить, — делится планами Киргизов. — Но для этого нужны две вещи. Во-первых, чтобы хорошо работал дневной стационар. Во-вторых, решить вопрос финансирования. Ведь для 200 операций надо 200 квот. У нас сейчас задание сокращено до 55 пересадок, как в прошлом году. Мы очень ждем от Минздрава перерасчета.

Наращивать аллогенные трансплантации планируется не только за счет лечения лейкозов, но и с помощью новых подходов к другим видам рака.

— У нас в центре много пациентов с такими заболеваниями, как нейробластома, саркома Юинга, и для этих деток тоже могут быть необходимы аллогенные пересадки, — объясняет Киргизов. — В стандарт помощи для них входит аутотрансплантация, а аллогенная используется для рецидивных или не поддающихся лечению форм. Это скорее экспериментальный вариант лечения, но для ряда пациентов он показал свою эффективность. А еще я бы очень хотел, чтобы нам разрешили делать трансплантацию костного мозга не только для онкологических больных.

Собственно говоря, и сам Киргизов когда-то писал работы не по онкологическим заболеваниям, а по рассеянному склерозу и его лечении методом пересадки костного мозга.

Впереди много новых трансплантаций, поэтому онкоцентр сейчас заключает договор о сотрудничестве с Национальным регистром доноров костного мозга имени Васи Перевощикова. Причем главный врач НИИ детской онкологии и гематологии Гузель Муфтахова решила и сама стать потенциальным донором.

— Меня всегда интересовало, как помимо моей клинической работы, научной можно помочь пациентам, — признается она. — Поэтому для меня вступление в регистр — это еще один способ оказания помощи. Если есть хоть один шанс из тысячи, из миллиона, что мои стволовые клетки, мой костный мозг поможет, то, конечно, я хотела бы этим шансом воспользоваться.


Стать донором Помочь донорам
Читайте также
16 августа 2022
11 августа 2022
08 августа 2022
26 июля 2022
12 июля 2022
08 июля 2022
29 июня 2022
22 июня 2022
16 июня 2022
03 июня 2022
26 мая 2022
20 мая 2022