Тонкости любви. Как гены тканевой совместимости помогают яйцеклетке выбрать самый лучший сперматозоид – Кровь5

Алексей Каменский

Тонкости любви

Как гены тканевой совместимости помогают яйцеклетке выбрать самый лучший сперматозоид

Кровь5 рассказывала, как гены тканевой совместимости помогают рождению привязанности. Но их влияние на отношения простирается дальше. Если так уж вышло, что у женщины несколько сексуальных партнеров, шансы каждого из них стать отцом зависят от тканевой совместимости с ней.

Принято считать, что в природе самцов — всюду искать новых самок, а самки, в том числе и человеческие, не гонятся за количеством и стараются выбрать одного самого лучшего, на их взгляд, самца. Но это сексистская и идеализированная картина. «У многих видов животных самки далеко не столь моногамны, как привыкли считать биологи», — утверждает почетный профессор психологии Вашингтонского университета Дэвид Бараш (он на пенсии с 2017 года), много времени посвятивший изучению сексуальных отношений в обществе и в животном мире.

В 2001 году вышла книжка «Миф о моногамии — верность и неверность среди животных и людей», где Дэвид доказывает, что моногамия в животном мире скорее исключение.


«Есть вид плоских червей, паразитирующих в рыбьих жабрах, — рассказывал Дэвид. — У них самец и самка встречаются еще подростками и срастаются телами. Вот они действительно остаются моногамными всю жизнь — но ведь у них нет выбора! А, например, лебеди не моногамны. Императорские пингвины, считающиеся образцом высоких супружеских отношений, образуют пару только на один сезон».

Бывают и вовсе вопиющие случаи. Например, у самок одного из видов сверчков неверность превращается в настоящую манию.

Если такой самке предложить на выбор двух партнеров, с одним из которых она не знакома, а с другим однажды «делала это», она почти со 100%-ной вероятностью выберет незнакомца.

И сможет вписать еще одну строчку в свой донжуанский (как приспособить название для женщины?) список. Что такого у нее еще не было, самка понимает путем обнюхивания и ощупывания.

О частой неверности супругов в животном и человеческом мире лучше всего говорят биологические механизмы, возникшие в связи с этим у самцов и у самок. В том числе и связанные с генами тканевой совместимости.

Быстрее, выше, сильнее

У самцов все сравнительно просто. Можно, например, особо не выбирать и сделать акцент на том, чтобы у как можно большего количества самок были твои дети. Полезно бывает в связи с этим отрастить огромные рога, бивни, клыки, кулаки и отогнать от своих самок всех остальных самцов, чтобы пресечь саму возможность промискуитета. Но это тяжело, хлопотно и не так уж эффективно. Известный биолог и писатель Роберт Сапольски рассказывал в своих «Записках примата», как совсем не доминантные самцы в стаде павианов, даже не пытаясь драться с лидерами, улучали моменты, чтобы вступить в любовную связь и тоже оставить потомство.

Более изощренный механизм состоит в том, чтобы не тратить силы на драку и охрану, а вместо этого позаботиться о более выгодных условиях для своих сперматозоидов.

Например, производить и извергать их побольше. Размер яичек связан более-менее прямо с количеством выбрасываемых при совокуплении сперматозоидов. То есть чем яички больше, тем снисходительнее самец к тому, что не окажется у избранницы первым и единственным. Считается, что именно поэтому у шимпанзе и других обезьян, отличающихся легкомыслием в половой сфере, относительный объем яичек больше, чем у пуританских в плане секса горилл. Человек находится примерно посередине между этими двумя крайностями. Говорить про конкретное количество сперматозоидов сложно: например, у здорового, способного к оплодотворению мужчины в одной, так сказать, порции может содержаться от 40 млн до 200 млн сперматозоидов. У самца гориллы обе границы этой вилки примерно вдвое меньше.

Но можно поступить еще хитрее! На случай, если самке придет в голову еще раз заняться сексом с кем-то помимо них, самцы некоторых видов вслед за сперматозоидами впрыскивают некое подобие пробки. Этот способ встречается у насекомых, паукообразных, но также и у млекопитающих — у летучих мышей, ежей, крыс, многих сумчатых. Некоторые исследователи, правда, утверждают, что дело не в соревновании, а просто в том, чтобы не дать сперме вытечь. Противники такого примитивного подхода напоминают, что пробки порой содержат «антиафродизиаки», препятствующие дальнейшим сексуальным контактам. Например, у шмелей самка под влиянием таких веществ теряет всякий интерес к продолжению половой жизни.

Бывает и борьба с бывшими партнерами самки: самец дрозофилы, приступая к половому акту, прежде всего выделяет немного вещества, губительного для сперматозоидов, и таким образом расчищает путь собственным половым клеткам.

А вот гипотеза о том, что сами сперматозоиды сражаются с чужаками в половых путях женщины, пока, судя по всему, не подтвердилась. Речь о выдвинутой в 1990-х идее, что среди сперматозоидов есть специальные камикадзе, роль которых состоит в том, чтобы слипнуться со сперматозоидами другого самца и погибнуть вместе с ними. Эксперимент показал, что у человека ничего такого не происходит. Но про других животных пока непонятно.

Обо всем этом было бы странно писать на сайте, посвященном донорству костного мозга, иммунитету и всем связанным с этим проблемам, если бы дело ограничивалось посткоитальной борьбой самцов. Но у самки тоже есть посткоитальные механизмы выбора сперматозоидов, и тут уже дело не обходится без иммунитета и тканевой совместимости.

Но я другому отдана

Представьте себе самку, которая уже после того, как вступила в одну или несколько связей, вдруг встречает самца, про которого понимает, что он-то и есть тот единственный. Она решает, что лучше поздно, чем никогда, и тут вступает в действие механизм внутреннего выбора: в половых путях самки некоторые сперматозоиды могут получать преимущество.

Кого выбрать? Кровь5 рассказывала, что разнообразие генов тканевой совместимости (у человека они называются HLA, Human Leukocyte Antigen) помогает животным бороться с распространением инфекционных заболеваний.

Поэтому самке при прочих равных в принципе хорошо бы найти самца с как можно менее похожим на нее набором HLA. Более-менее доказано, что в этом ей помогает запах. Но выбор может продолжаться и после вступления в связь.

Внутренняя поверхность шейки матки покрыта слизью, в которой после появления клеток другого организма, чужих, в любом случае возникает иммунная реакция. Многие сперматозоиды из тех, кому удалось не погибнуть в кислой среде влагалища и добраться до шейки матки, становятся ее жертвой. Недавний эксперимент показал, что, если в шейке матки присутствуют сперматозоиды разного происхождения, сила воздействия на них может быть различна — идет избирательный фагоцитоз.

В эксперименте участвовали девять женщин и восемь мужчин. Заниматься любовью их не заставляли. У каждой женщины взяли образец слизи из шейки матки, а у мужчин — отмытые от прочих составных частей эякулята сперматозоиды. Женский и мужской образцы смешали во всех возможных вариантах. Причем каждую смесь (9×8 = 72 образца) проверяли дважды — на жизнеспособность и на подвижность сперматозоидов. Всех участников эксперимента протипировали по семи генам тканевой совместимости (то есть определили, какими аллелями эти гены представлены) и определили степень их HLA-сходства по количеству схожих аллелей, а также по другим более сложным признакам, о которых можно прочесть в описании исследования. А затем сопоставили живучесть и подвижность сперматозоидов в слизи с близостью соответствующих мужчины и женщины по HLA.

Результат подтвердил предположение: обе характеристики сперматозоидов, попавших в слизь, оказались обратно пропорциональны сходству условных партнеров по HLA.

Причем зависимости от сходства по другим группам генов (это тоже проверялось) обнаружено не было. Помимо всего прочего результат исследования, считают авторы, поможет в дальнейшем более тонко диагностировать причины бесплодия супружеских пар: возможно, некоторые семьи сама природа ненавязчиво толкает в сторону от моногамности — если уж каждый из них так хочет зачать ребенка.

Но интересно, что разоблачитель супружеской верности Дэвид Бараш науку с жизнью не смешивает. Свои книжки он почти всегда пишет в соавторстве с женой Юдифью Эвой Липтон. Они вместе с 1977 года. «С того времени я стала моногамной, хотя до Дэвида у меня были разные сексуальные партнеры, — признавалась Юдифь. — Моногамия — это как игра на скрипке. Чтобы это хорошо получалось, нужно много трудиться». «Быть моногамным — это значит быть готовым плыть против течения, сопротивляться некоторым биологическим импульсам, — вторит жене Дэвид. — Но у моногамности тоже есть биологические основания, есть моногамные животные, например бобры. Людям не предначертано придерживаться одной или другой крайности. У всех есть пространство для выбора».

Иллюстрации: Юлия Замжицкая

Стать донором Помочь донорам
Читайте также