«Болезнь дала мне больше, чем забрала» – Кровь5

Анна Байгарина

«Болезнь дала мне больше, чем забрала»

После нескольких курсов высокодозной химиотерапии и последующей трансплантации костного мозга шансов стать матерью у пациенток практически не остается. Однако вот уже два года живет в Москве маленькая девочка Алиса, чьи родители познакомились во время процедуры пересадки. Ее мама Ольга Петрова рассказывает свою историю.

Опухоль у самого сердца

Все началось в 2015 году. Я почувствовала резкое недомогание, начала кашлять по ночам. Иногда поднималась невысокая температура – 37–37,5 градуса. Но она быстро проходила. Я считала, что ничего критичного, и к врачу не обращалась. Всему находила объяснение. Болит под лопаткой? Невралгия. Слабость и сонливость? Что-то с иммунитетом. Ну какой здоровый человек пойдет к врачу просто оттого, что хочется постоянно спать? Уже потом я узнала, что это основные симптомы моего онкологического заболевания – лимфомы Ходжкина.

Эта злокачественная опухоль возникает в лимфатических узлах, а потом метастазирует. У большинства пациентов ее диагностируют в 24–25 лет. В 2015-м мне было 23 года.

Что такое лимфома Ходжкина ↓

Лимфома Ходжкина, или лимфогранулематоз,это рак лимфатической системы. При нем в организме образуется сразу несколько злокачественных опухолей в лимфоузлах и внутренних органах, в частности в селезенке. Точная причина заболевания до сих пор неизвестна, хотя некоторые специалисты винят во всем вирус Эпштейна – Барр (он же вирус герпеса).

Обычно болезнь диагностируют в довольно молодом возрасте 25–29 лет, чаще у мужчин. Однако в России, наоборот, лимфома Ходжкина считается женским заболеванием. В год в нашей стране регистрируется около 3 тысяч новых случаев, около тысячи пациентов умирают.

Когда я все-таки дошла до терапевта, он отправил меня на флюорографию. Там на снимке увидели новообразование около сердца размером примерно с куриное яйцо. Даже без биопсии было понятно: это что-то связанное с кроветворной системой. Поэтому меня направили к гематологу.

В то время я жила в Сочи, но в онкоцентр пришлось обращаться по месту прописки – в Ростов-на-Дону. Начались бесконечные анализы, походы по врачам. Но поставить верный диагноз никак не могли, а мое состояние стремительно ухудшалось.

Опухоль оказалась не одна, их было много – в средостении, в надключичных лимфоузлах. Они давили на легочную артерию, на вены. Из-за этого я не могла нормально дышать, а по больнице меня возили в инвалидном кресле.

Врачи испугались за мою жизнь и решили провести химиотерапию еще до постановки точного диагноза. После нее немного полегчало, но определить тип заболевания стало невозможно, потому что клетки опухоли были слишком сильно повреждены химией.

В этот момент я и моя семья решили поехать в Израиль. Там правильный диагноз поставили за пять дней. И я выдохнула – даже несмотря на то, что у меня подтвердили рак. Казалось, что самое страшное позади, надо просто довериться врачам и плыть по течению.

Первый рецидив

В Израиле мне назначили шесть курсов химиотерапии. После второго стало понятно, что организм хорошо реагирует на лечение: опухоли исчезли. Я наконец почувствовала себя здоровой и очень сопротивлялась тому, что нужно доделать все шесть курсов до конца. Я не могла никак понять, почему это так обязательно. «Все, я в порядке, отпустите меня в мою жизнь», – говорила я.

Но я все-таки прошла все эти шесть курсов, и после последней капельницы мне провели полное обследование. Оно показало: старые опухоли действительно ушли, но в других местах появились новые, и еще большие по размеру. Это был мой первый рецидив.

Я поплакала ровно пять минут, а потом подумала: слезами горю не поможешь, нужно заново браться за дело и добиваться результатов. Вернулась в Москву, и здесь, в Центре Блохина, началось все заново: биопсия, нескончаемые анализы, походы по врачам и в итоге вторая линия химиотерапии и пересадка костного мозга.

Трансплантация была аутологичная – это когда у самого больного забирают кроветворные клетки, проводят высокодозную химиотерапию, а потом возвращают их обратно в организм.

Именно в этот момент, когда я ждала пересадки, я познакомилась со своим будущим мужем.

Санаторий имени Блохина

Меня не выпускали из больницы месяцами. Соседям по палате иногда разрешали выйти, но у меня все было не очень хорошо, клетки долго восстанавливались. При этом я чувствовала себя абсолютно здоровым, счастливым и полноценным человеком.

Заказывала книги через интернет. Столько, сколько я там прочла, я не читала, наверное, за всю свою жизнь. В общем мне там хорошо жилось, как в санатории. Но чего-то не хватало. Поэтому я зарегистрировалась на сайте знакомств. В первые два-три дня все было не очень интересно. А потом написал парень. Мы с ним перекинулись буквально несколькими сообщениями, он попросил мой номер и тут же позвонил. В первый вечер мы проговорили четыре часа.

Это были апрель и май 2016 года. Мне полегчало, меня стали выпускать, разрешили на несколько дней съездить домой. И в это время я успела сходить с ним на свидание. Я тогда хоть была без волос, но очень хорошо выглядела. У меня был отличный парик, я красилась.

Про то, что болею, я ему не сказала. Это такая серьезная тема, не хотелось никого пугать, вдаваться в подробности при первой встрече.

Он знал, что я езжу в онкоцентр, но думал, что у меня там кто-то из родных наблюдается. А потом пришло время ложиться в отделение трансплантации костного мозга. Это этап сбора стволовых клеток, потом – период восстановления, а значит, недели в полной изоляции, в стерильном боксе. Естественно, ни о каких свиданиях даже речи не шло. Мне пришлось признаться, что болею.

Он даже не испугался, спросил только, когда я выйду. Я сказала, что через три недели, а он в ответ: «Хорошо». И стал приносить мне в больницу всякие вкусняшки, передавал их через врачей. Все продукты и вещи проходили стерилизацию, прежде чем я их получала.

Два месяца спустя, после трансплантации костного мозга, меня выписали. Мы долго ждали этого дня. Я считала себя здоровой. Исследование показало, что все уже позади. И через несколько месяцев, на Новый 2018 год, мой будущий муж сделал предложение в Париже, прямо на Эйфелевой башне. Мы поженились, а потом я узнала, что беременна.

Чудо неизбежно

Никто не ожидал, что я смогу забеременеть. Меня предупреждали, что после такого лечения я стану бесплодной. Перед трансплантацией меня позвала врач и сказала: «Оля, ты же знаешь, на что ты идешь?» Я все понимала, но у меня выбора не было.

Бесплодие и ТКМ ↓

Перед трансплантацией костного мозга пациент проходит через так называемое подготовительное лечение – курс высокодозной химиотерапии. Она убивает раковые клетки, но с ними погибают и нормальные делящиеся клетки. Это вызывает многочисленные побочные эффекты: слабость, пониженное количество клеток крови, временную утрату иммунитета, выпадение волос, тошноту, рвоту и бесплодие.

Я до пересадки костного мозга специально сдала свои яйцеклетки. Но материал оказался некачественный – сказались первые курсы химиотерапии. Их заморозили, но сказали: шансы на то, что получится потом использовать, минимальны. Мне даже намекнули на донорские яйцеклетки. К этому я уже морально готовилась.

И вдруг через некоторое время после свадьбы я узнаю, что жду ребенка. Когда пришла с этой новостью к врачам, они, мягко говоря, были удивлены.

Сначала я рассказала своему онкологу-гематологу в Центре Блохина Инге Заводновой. Я полностью ей доверилась: «Как вы скажете, Инга Зурабовна, так и будет». У меня же не было ни знаний, ни опыта. Я не могла настаивать на беременности, спорить, что-то доказывать. Понимала, что очень глупо и опрометчиво чего-то хотеть в этой ситуации.

Я очень благодарна Инге Зурабовне. Она сказала: «Оля, все будет хорошо». Она взяла безумную ответственность на себя. Только сейчас это понимаю. Но беременность протекала просто идеально – как по учебнику. Я даже не знала, что такое токсикоз. А потом родилась изумительная, здоровая, красивая доченька, которая нас всех радует, растет, развивается. Просто такой подарок.

Почему беременность может быть опасна ↓

Врачи не советуют планировать ребенка сразу же после лечения рака. Беременность – это повышенная нагрузка на все органы и системы организма, и ему необходимо время для восстановления после высокотоксичного лечения. Химиотерапия и радиотерапия могут повредить созревающие яйцеклетки, а чтобы полностью очиститься от них, яичникам нужно не меньше 12 месяцев. Иными словами, беременность раньше этого срока несет определенные риски развития патологий у плода. Кроме того, вынашивание ребенка в период наибольшей вероятности раннего рецидива – это первый год после лечения – не позволяет медикам в достаточной мере контролировать состояние пациентки. В частности, при беременности нельзя использовать наиболее точные современные методы диагностики – КТ и МРТ.

Тем не менее, по данным Национального медицинского исследовательского центра радиологии Минздрава России, беременность у женщин после лечения лимфомы Ходжкина, как правило, протекает нормально. Дети чаще всего рождаются в срок и здоровыми. Однако это характерно для пациенток, находящихся в ремиссии не менее двух лет. Но даже у них риск рецидива составляет около 4%, а вероятность появления вторых злокачественных опухолей – около 6%.

Через полтора месяца после ее рождения у меня случился второй рецидив. Но к этому я уже отнеслась спокойнее. Врачи назначили таргетный препарат. Он учит иммунитет самостоятельно бороться с раковыми клетками. Я вводила это лекарство год, и организм очень хорошо отвечал на лечение. Вот уже второе обследование показывает, что я здорова.

Уже ничего не страшно

Почему мне захотелось поделиться своей историей? Я надеюсь, что она поможет кому-то принять диагноз, не биться в истериках, не отказываться от того, что происходит, а собрать все силы и справиться с болезнью. В таком состоянии очень важно видеть примеры, что все преодолимо и возможно.

Когда я заболела, то первым делом полезла в интернет, и все, что выдавали мне поисковые системы, – это статистику смертности при лимфоме Ходжкина и какие-то научные диссертации.

Мне не хватало живого примера с хорошим исходом. Поэтому первое время основными чувствами были неуверенность и страх.

Через полгода, когда мне поставили верный диагноз, все встало на свои места.

Еще очень важна поддержка. У меня ее было много. Я никогда не думала, что у меня столько коллег, знакомых, друзей. Меня вспомнили все одноклассники, и друзья одноклассников, и друзья друзей. Я не успевала отвечать на сообщения и звонки. Я чувствовала, что телефон разрывается, и я была безумно счастлива от этого.

Пока не заболеешь, не узнаешь, сколько рядом добрых и отзывчивых людей.

Сейчас мне уже ничего не страшно. Оглядываясь назад, я понимаю, что болезнь дала мне больше, чем забрала.

Фото Надежда Храмова


Спасибо за ваше внимание! Уделите нам, пожалуйста, еще немного времени. Кровь5 — издание Русфонда, и вместе мы работаем для того, чтобы регистр доноров костного мозга пополнялся новыми участниками и у каждого пациента с онкогематологическим диагнозом было больше шансов на спасение. Присоединяйтесь к нам: оформите ежемесячное пожертвование прямо на нашем сайте на любую сумму — 500, 1000, 2000 рублей — или сделайте разовый взнос на развитие Национального регистра доноров костного мозга имени Васи Перевощикова. Помогите нам помогать. Вместе мы сила.
Ваша,
Кровь5

comments powered by HyperComments
Стать донором Помочь донорам
Читайте также