Псы строгого режима – Кровь5

Егор Парфенов

Псы строгого режима

В тверской Исправительной колонии №1 служат 14 кинологов. На прошлой неделе пятеро из них решили стать потенциальными донорами костного мозга. Позаботиться не только о собаках, но и о жизнях больных предложила коллегам глава кинологического отделения Екатерина Шалыгина. Она же и пригласила в гости Кровь5.

— Сначала мне казалось очень далеко сюда ездить, чуть ли не на край света. А сейчас привыкла и как домой захожу, — признается старший лейтенант Екатерина Валерьевна, открывая калитку кинологического городка. Перед входом она по-домашнему стряхивает с туфель прилипший снег — новая партия падает с колючей проволоки на бушлат и меховую шапку с кокардой.

Может, по тверским понятиям исправительная колония №1 (ИК-1) и далеко расположена, но по московским меркам — чуть ли не в центре города. От вокзала 20 минут езды. Через дорогу от тюрьмы жилые хрущевки. Но здесь совершенно особое место, живущее по своим внутренним правилам.

Колония строгого режима считается образцовой. В основном сюда попадают «первоходы» — преступники, которые отсиживают первый срок. Из известных заключенных ИК-1 можно вспомнить только Алексея Улюкаева, экс-главу Минэкономразвития.

Кинологическое отделение Екатерина Шалыгина возглавила три года назад. А до этого шесть лет проработала младшим инспектором охраны. Стояла на часах то на вышке, то на КПП.

 — Сюда большинство, как и я, попало чуть ли не случайно, — рассказывает Екатерина. — Почти никто в первый день работы во ФСИН себя кинологом не видит. Это уже позже втягиваешься, привыкаешь к собаке, которую за тобой закрепили.

На кинолога сотрудник ФСИН учится три месяца. Причем не один, а сразу с собакой. Напарники, двуногий и четвероногий, отправляются во Фрязино на курсы подготовки. Изучают там базовые команды и выборку вещей (то есть поиск предмета или его владельца по запаху). Это помогает выследить сбежавшего заключенного или помешать проносу запрещенных предметов в тюрьму. Обученные собаки могут учуять наркотики, взрывчатые вещества, а американские полицейские недавно и вовсе научили псов вынюхивать мобильные телефоны. Но в тверской колонии пока такого не умеют.

В те первые три месяца человек и начинает по-настоящему знакомиться с собакой. Тогда же часть сотрудников понимает, что подобная работа не для них.

— Жалко в таких случаях в первую очередь собачку, — говорит Екатерина, — она уже привыкла к новому хозяину, а тот не видит себя в кинологии. Были и обратные случаи, когда кинолог годами не выходит на пенсию, а ждет, когда его напарник дослужит. Я по этой же причине собираюсь нескоро уходить — хотела бы еще бойцов повыращивать.

Впрочем, боевая работа в ИК-1 довольно рутинная. Побегов тут очень давно не было, поэтому вся практика ограничивается караулом на территории, тренировками и соревнованиями между собаками из разных колоний.

Вслед за Екатериной мы входим в огороженный зеленым забором дворик. Справа доносится лай. Самих собак еще не видно — вольеры повернуты к пятиметровой стене колонии. Екатерина держит интригу и проводит нас в противоположную сторону, к препятствиям — деревянным барьерам и тренировочным макетам из отслуживших свое грузовиков, автозаков, автобусов. Вот тут собаки с кинологами и оттачивают навыки.

Справа, из-за будок, высовывается морда Джека, одной из 14 немецких овчарок колонии. Это чистая случайность, что здесь в основном немцы. Вообще, в тюремной системе могут служить восточноевропейские овчарки, доберманы, лабрадоры, даже спаниели. Последние две породы для задержаний, конечно, не подходят. Их работа — нюхать.

Морда вертится из стороны в сторону, следом показывается поводок, а потом и кинолог Вера, держащая его в руке. За 13 лет службы в отделении Джек — ее вторая собака-напарник. Обычно сотрудник работает с одним псом десять лет, пока тот не становится непригодным для службы.

Отслуживших животных в городке называют «афганцами» — их либо отдают на руки знакомым, либо оставляют на содержании. Без караулов и тренировок, но со всеми почестями.

Пока Джеку рано думать о пенсии. Сейчас главное — показать себя. Он молча пробегает мимо вешалок с ватниками и тюремными робами (тоже тренажер на поиск следа заключенного), мимо туфель Екатерины и взлетает на двухметровый барьер. Несколько раз когти скребут по деревянным доскам — и Джек уже позирует у забора нашему фотографу. Рядом с ним Вера выпрямляется и поправляет маску. Голубая ткань наполовину скрывает небольшие синяки под глазами — результат долгого ночного караула.

Вера сегодня тоже собирается типироваться. Но инициатор, конечно, Екатерина.

— Вступить в регистр я решила где-то месяц назад, — вспоминает Екатерина. — По телевизору попался сюжет про мальчика, которому нужен был донор костного мозга. Я в интернете посмотрела, где у нас акции по сдаче проводятся. Оказалось, что в Твери из-за пандемии никаких акций нет. Ну я узнала на сайте РДКМ про центры, где можно сдать анализы, и своим ребятам из отделения рассказала. Тут выяснилось, что никто не против. Сегодня хочу на собственном опыте показать, что быть донором совсем не опасно. Потом всей колонией поедем сдавать — у нас же стадное чувство развито.

Остается дождаться еще троих кинологов, готовых стать донорами. Они пока заняты. Так что Екатерина ведет нас в отделение дежурного по городку — деревянный домик в конце ряда вольеров. По дороге Джека и еще одну собаку, Юстину, заводят обратно в будки. Там они резко меняются: начинают лаять, играючи прыгать на решетку, бегать по кругу. Пять минут назад у ног кинологов они были молчаливыми и даже не обращали внимания ни на одного незнакомца.

Посреди отделения деревянный стол с телефоном. На столе чай с сушками (ими изредка балуют собак после обеда спецкормом). Рядом лежат разгрузочные жилеты и «тревожные чемоданы» — в них карты, компасы, сухпайки и ракетницы. Кинологи берут их на учебные тревоги и выходы в лес. Крашенные блестящей краской стены увешаны грамотами за победы на соревнованиях. У двери еще чувствуется запах вольеров. За столом сидит спокойный мужчина лет сорока. Это Александр — самый бывалый кинолог с 20 годами стажа работы в колонии. Он будет держать караул, пока другие поедут в город сдавать кровь.

 — Я в колонию пришел в начале 2000-х, — вспоминает он за чаем. — Месяц проработал в карауле на вышке. Но это не по мне. Как только у кинологов место освободилось, пошел к ним. У меня как раз собака своя была, немец. И я подумал, что лучше с собственным питомцем буду ходить, чем на одном месте с автоматом сидеть.

Александр не единственный, кто привел на службу свою собаку. Так может сделать каждый кинолог, если, конечно, собака подойдет по породе, здоровью и пройдет испытания. А они там такие, что далеко не каждая домашняя псина справится. С казенными собаками проще. Их берут щенками и учат, как надо, с раннего детства.

— Мы всегда на службу самых маленьких берем, — говорит Екатерина. — Они же потом для нас родными детьми становятся.

До типирования остается полчаса. Мы выходим на улицу встречать Александра и его лабрадора Харли — единственного в колонии спеца по поиску взрывчатки. В отличие от овчарок, Харли вынюхивает тротил. Во всей Тверской области только две такие собаки.

Из-за бетонного забора по лестнице спускается Сергей, немногословный инструктор-кинолог. Через пару минут к нам подбегает Михаил. Улыбчивый молодой парень тащит игрушку, в которую слюнявой пастью вцепилась очередная овчарка. На сегодня Сергей последний кандидат в потенциальные доноры.

Вот он, кстати, с самого начала целенаправленно шел в кинологию. Все свободное время тратит на соревнования и дополнительные семинары по тренировке собак.

— Мне иногда кажется, что мальчишка спит и во сне себя видит с собакой, — шутит Екатерина. — Все выходные что-то изучает про них. А я? Я выходные провожу с семьей.

Все в сборе. Мы садимся в красный «шевроле» Екатерины. Всю дороге к одному из тверских «Инвитро» на лобовом стекле покачивается плюшевый бегемот в полицейской форме и погонах с одной звездой — стимул дослужиться до майора.

В медицинский офис пускают строго по два человека. Первыми сдавать кровь идут Вера и Екатерина. Мужчины стоят у входа и курят. В руках бахилы — кинологи уже готовы надеть их на мокрые берцы.

— В карауле сейчас небось тепло! — хриплым голосом комментирует Александр. — Ничего, я за любой кипеж, кроме голодовки!

Екатерина заполняет анкету на вступление в регистр. На улице Сергей ловит ее взгляд. В шутку он начинает поглаживать ладонью стеклянную дверь — очень уж тоскует по компании старшего лейтенанта.

Фото: Надежда Храмова


Спасибо за ваше внимание! Уделите нам, пожалуйста, еще немного времени. Кровь5 — издание Русфонда, и вместе мы работаем для того, чтобы регистр доноров костного мозга пополнялся новыми участниками и у каждого пациента с онкогематологическим диагнозом было больше шансов на спасение. Присоединяйтесь к нам: оформите ежемесячное пожертвование прямо на нашем сайте на любую сумму — 500, 1000, 2000 рублей — или сделайте разовый взнос на развитие Национального регистра доноров костного мозга имени Васи Перевощикова. Помогите нам помогать. Вместе мы сила.
Ваша,
Кровь5

comments powered by HyperComments
Стать донором Помочь донорам
Читайте также