Георгий, которому позвонили через 19 лет – Кровь5

Георгию Илояну из Армении посчастливилось стать донором костного мозга через 19 лет после того, как он сдал анализ крови на типирование. Фотография С. Мостовщикова

Георгий Илоян, 42 года, Ташир (Армения)

торакальный хирург, кандидат медицинских наук, донор костного мозга

Все мои родственники — врачи. Отец, дяди, тети — целая династия. Педиатры, стоматологи, невропатологи, хирурги… Я, как закончил школу, тоже поступил в мединститут. Сначала в Краснодарский, а после второго курса перевелся в Ереван. Сложная ли профессия — врач? Я не знаю на свете легких профессий, связанных с жизнью людей. Тем более врач — это призвание: одного желания тут мало. Мой курс в институте заканчивали 500 человек, врачами сейчас работают единицы.

Я поступал в мединститут, чтобы стать травматологом. Но на шестом курсе оказалось, что в Армении нехватка торакальных хирургов. Поэтому я стал торакальным хирургом и пошел работать в противотуберкулезный диспансер. Туберкулеза было много тогда и в России, и в Армении. Сейчас стало гораздо меньше, хотя миграция по-прежнему сильно на это влияет: люди уезжают на заработки в Россию, живут там в бытовках — заражаются, естественно… Вот буквально вчера был у меня на приеме молодой парень, 35 лет. Туберкулез. Водителем работает в такси. Заразился…

О донорстве костного мозга я узнал еще в институте, на втором курсе. Это 1997–1998 год. К нам пришли из Армянского регистра, который тогда только появился. Стали рассказывать, что да как, и мы всем курсом пошли на городскую станцию переливания крови и сдали кровь, стали потенциальными донорами.

С того момента прошло довольно много времени. 19 лет! Я уже и думать забыл. Уже успел съездить в Россию, год позанимался там бизнесом, плюнул, передумал и вернулся в Армению, в медицину. Мои друзья открыли в Ереване новую клинику, позвонили, сказали: “Приезжай, нужны хорошие врачи”. И я вернулся, стал завотделением торакальной хирургии, практически каждый день оперировал. А потом в городе Ташир, в районной больнице, понадобился главврач. И я решил оставить Ереван, поехать поднять дело там. Уже несколько месяцев я там работал, как вдруг из клиники в Ереване звонят: “Тебя ищут!” Что случилось? Так и так, совпадение. Мне дали номер регистра, и я сразу туда перезвонил.

Мне сказали, что я совпал с парнем из Ирана. Но мне без разницы было, если честно. Какая разница, кого спасать, если ты можешь спасти? Сдавал я кроветворные клетки из периферической крови. Перед донацией сам себе колол стимулятор — почти десять дней. Первые два дня ничего, а потом началась ломота в костях. Причем боли такие, будто кости просто выжимают. По ощущениям — как хорошее такое ОРЗ. Может, посильнее. Я позвонил Миграну Константиновичу Назаретяну, директору регистра, он говорит: “Давай тогда прекратим, так сильно не должно болеть”. Я говорю: “Ничего себе — прекратим! Как это?” И больше уже ему не звонил. А то вдруг и правда прекратят…

Шесть часов я пролежал во время афереза. А уже на следующий день сам сел в машину и поехал домой. Все прошло через пару дней. Лейкоциты еще где-то месяц были высокие, но это так и должно быть: они постепенно снижаются.

К сожалению, если я не ошибаюсь, мой реципиент погиб. Пересадка ему не помогла. Но я готов сдавать еще и еще. Если вдруг опять сейчас с кем-нибудь совпаду, обязательно сдам. Прямо сейчас, без проблем.

Вообще эта история меня никак не изменила. Не сказать, что это было волнительно — у меня каждый день на операциях волнение. И я не стал к себе относиться по-другому. Но для меня удивительно, когда человеку приходится приводить аргументы в пользу донорства. Если ты — человек и можешь спасти кому-то жизнь, какие тут еще нужны аргументы? И как можно от донации отказаться? Для меня это нонсенс. Это я просто не могу понять. Я готов спасти жизнь любому.

comments powered by HyperComments
Стать донором Помочь донорам
Читайте также