Миф о единственном доноре – Кровь5

Никита Аронов

Миф о единственном доноре

Иллюстрация: Юлия Замжицкая

Как журналисты, правозащитники и даже ФСИН запутались в медицинских заключениях и поверили, что бывают люди, которым подходит только один-единственный донор крови.

«Из-за этой аномалии Саше нельзя перелить обычную донорскую кровь — ему может подойти только кровь отца, у него схожий фенотип», — написал портал Russia Today.

«Штука заключается в том, что эти обстоятельства представляют из себя смертельную угрозу для этого мальчикам. Потому что, например, его отец является единственным человеком на земле, который может быть донором крови и плазмы», — вторил в эфире «Эха Москвы» Сергей Пархоменко.

Издания с противоположных краев политического спектра поднялись в защиту трехлетнего Саши Сергеева из Новой Москвы. У него резидуальная энцефалопатия, аллергия на все на свете. А еще, как утверждали вступившиеся за мальчика журналисты, «редкая аномалия крови». Такая редкая, что единственным подходящим донором является якобы папа. Причем ребенку нужна реабилитация, а перед реабилитацией — прививка, а прививку врачи рекомендуют делать только в присутствии подходящего донора. А папа присутствовать не может, потому что находится в СИЗО и обвиняется в мошенничестве на сумму 18 млн рублей. Он раньше работал в центральном аппарате Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) и занимался госзакупками. По версии следствия, взял взятку, но вина его не доказана, решение за судом.

Новый импульс этой истории придал пост в фейсбуке адвоката Марии Эйсмонт. Его перепостили почти 500 неравнодушных людей. Последовала серия публикаций в СМИ, и лед тронулся.

 — ФСИН начала уже правильные действия, — рассказала Мария Эйсмонт Кровь5. — Есть договоренность Общественной наблюдательной комиссии с ФСИН на вывоз папы на забор крови.

То есть готовится спецоперация, в ходе которой находящегося под стражей человека отвезут куда-то и возьмут у него кровь. Добро как будто победило, но, как мы выяснили, необходимости в этом не было.

Кровь5 не могла пройти мимо такой истории. Мы делаем журнал о донорстве, а о том, чтобы у человека был лишь один-единственный подходящий донор крови, прежде не слышали. Чтобы разобраться, что это за генетическая аномалия, мы связались с мамой Саши Евгенией Садовской и получили от нее выписку, где было написано, что у ребенка «фенотип ccEE, который является укороченным». Тут имеется в виду система резус, вторая по значимости классификация человеческой крови. Люди, далекие от медицины, думают, что резус-фактор бывает только положительный или отрицательный, но на самом деле это более сложная система из трех белков. Они обозначаются буквами c, d и e — большими или маленькими в зависимости от того, какие они у конкретного человека. Самый из них заметный, чаще всего вызывающий иммунную реакцию — это d, при варианте D человеку ставят положительный резус, а при d — отрицательный. Еще в выписке Саши значилось, что «у ребенка в анализах крови при определении проскакивал фенотип ccDEE». Чтобы понять, что это может значить, я обратился за консультацией к трансфузиологам. Но те очень удивились.

Фенотип крови по резус-фактору может состоять из пяти букв: двух c, одной d и двух e. Какая-нибудь c или e может отсутствовать. Но не D или d. Потому что d — это не какой-то особый белок, а просто отсутствие белка D. Так что тут — по закону исключенного третьего — либо одно, либо другое. Но даже самый редкий фенотип не способен создать такую проблему, о которой писали журналисты.

— Ситуация, когда человеку подходит лишь один донор, невозможна в принципе. Да, бывают очень редкие группы крови, когда сложно найти донора. Но это не значит, что он один на свете. Это значит, что придется обследовать не пять, а 300 человек, — объясняет заведующий отделением трансфузиологии Центра детской гематологии имени Дмитрия Рогачева Павел Трахтман. — Но мама ребенка вас просто обманывает. Мальчика, о котором идет речь, я знаю, лично видел и своими руками обследовал, когда она обратилась к нам за консультацией. У него абсолютно стандартная, обычная группа крови, о чем и было сказано маме. Вначале она могла добросовестно заблуждаться, потому что анализ был некачественный и неверно оформленный. Но теперь она знает, что у ее сына вторая отрицательная группа, нет короткого фенотипа и не может быть никаких проблем с подбором доноров.

Когда я снова позвонил маме мальчика Евгении Садовской, та чуть не плакала.

— Я рада, конечно, что сыну подойдет много доноров, но, если честно, я в шоке. Мне никто ничего не объяснил, а я ничего не знала, я же не врач, — говорила она. И выглядела совершенно искренней — мы общались по видеосвязи.

Евгения Садовская даже послала старшего ребенка в поликлинику за медкартой брата, сделала фотографии результатов того, первого обследования, где фенотип выглядел укороченным, и отправила мне.

«При необходимости заместительной трансфузии у матери отсутствует ген отрицательного резус-фактора, — значилось в медкарте. — В качестве идеального донора крови может выступать отец ребенка Сергеев Андрей, имеющий схожий фенотип». То есть никакого единственного донора не было и в этом документе.

Естественно, врачи, считавшие, что у ребенка редкая группа крови, проверили ближайших родственников. И, обнаружив, что папа идеально подходит, так и написали в заключении. А уже потом, похоже, в сознании журналистов идеальный донор превратился в единственного.

Евгения Садовская действительно не врач и имеет право во всем этом не разбираться. Плохо, что из стольких людей, вставших на защиту Саши, никто не спросил врачей.

А бывает ли у человека такая кровь, что найти донора действительно очень сложно? Бывает! Самый редкий пример — так называемый бомбейский фенотип в системе AB0 (той самой, которая задает четыре основные группы крови).

— Из-за отсутствия одного из белков на поверхности эритроцита эти люди фактически идеальные доноры, — объясняет Павел Трахтман. — Зато им самим можно перелить только такую же редкую кровь. В России ведут учет таких доноров, их примерно 40–50 человек на всю страну.

То есть даже тут десятки добровольцев. К счастью, их помощь бывает нужна редко. По данным Павла Трахтмана, за последние пять лет такая кровь понадобилась пациенту только один раз.


Спасибо за ваше внимание! Уделите нам, пожалуйста, еще немного времени. Кровь5 — издание Русфонда, и вместе мы работаем для того, чтобы регистр доноров костного мозга пополнялся новыми участниками и у каждого пациента с онкогематологическим диагнозом было больше шансов на спасение. Присоединяйтесь к нам: оформите ежемесячное пожертвование прямо на нашем сайте на любую сумму — 500, 1000, 2000 рублей — или сделайте разовый взнос на развитие Национального регистра доноров костного мозга имени Васи Перевощикова. Помогите нам помогать. Вместе мы сила.
Ваша,
Кровь5

comments powered by HyperComments
Стать донором Помочь донорам
Читайте также