Всякое такое – Кровь5
Бюллетень
Выпуск № 12

Марта Кетро

Всякое такое

Зачем женщине вещи

В давние времена, когда шутки о бровях считались политическими, а в тушь для ресниц приходилось плевать, слово «вещь» было наполнено мрачными смыслами.

— Я вешчь! Я вешчь! Слово найдено — вешчь! — страшно кричала Лариса Огудалова и таращила глаза, густо обведенные черным. Не та Лариса, чью невинность в восьмидесятые измял грузный мохнатый шмель, а совсем древняя, из фильма тридцать шестого года. И в последующие полвека ни одна советская девочка ей не верила, ведь все беды бесприданницы происходили как раз через то, что никакая она не вещь. Будь она вещь, укатила бы с Кнуровым в Париж на выставку и взяла там первое место (ну лично я по малолетству думала, что он ее на выставку содержанок приглашает, поэтому и позор). Но у Ларисы были воля и гордость, и оттого ее сердце разорвалось дважды: сначала от любви, а потом от ревнивой пули.

Еще в ту пору существовало суровое слово «вещизм» — так клеймили желание иметь модную одежду, ковры, хрусталь, импортные фломастеры и жвачку. Это считалось недостойным, ведь порядочные люди хотели только мира во всем мире и скорейшей победы коммунизма в нем же.

Так что вещи тогда неуловимо связывались со стыдом, пороком и чем-то мелочным, но девочки росли, росли и неожиданно выросли в новый мир, в котором многие смыслы изменились. И вещи вдруг приобрели особую важность, разделившись на три категории: одежда, скарб и «всякое такое».

С одеждой у женщин, конечно, не без греха. Платье, как мы точно знаем, управляет человеком, и в ответственные дни женщина снаряжается, как индеец, всякая ее вещь — амулет, в каждой заключены тайная сила, заговор на удачу и много надежды. Ладно, двадцать баксов за резинкой чулка мы уже не носим, но если в кружевных трусах однажды повезло, то стоит снова надеть их перед свиданием (или положить в сумку). Красное платье прибавляет дерзости, черное — элегантности, серое — ума. Розовое бывает признаком безумия, голубое утешает, оранжевое означает слабость, а зеленое — рыжую женщину. По длине юбки можно угадывать планы на день вперед, а если делать поправки на разрез и крой, то и на половину жизни. Туфли способны сломать жизнь, а сумочка — спасти.

В сумке, кстати сказать, магии больше, чем во всех томах «Гарри Поттера» вместе взятых. Там женщина хранит оружие против страха, а по ее косметичке легко снять фильм ужасов — за каждым предметом стоит бедствие, которое она собирается предотвращать. Одних обезболивающих бывает до восьми видов: для спины, для зубов, от головы вообще и от мигреней в частности, от живота при месячных, при простуде, рецептурное для самых тяжелых случаев и обычный анальгин от всего остального. И это не говоря о трех средствах от тревожности: дневного, вечернего и для внезапной беды. Кроме таблеток, тампонов, салфеток и пластырей там могут лежать мультитул «Лезерман» и рулетка — вдруг придется лечить, измерять и чинить несовершенства этого мира? Не говоря о собственно косметике (три вида помады, пробник духов и еще многое, некоторые мужчины кричат просто от одного перечисления, а от вида этих вещей теряют рассудок). А ведь в сумочке не только косметичка, но и планшет, и немного корма для бродячих котов, и кошелек, и запасные туфли, и плоская фляжка с черным ромом, и что угодно — там же четвертое измерение и найдется все.

Но вернемся к одежде. Платья хранят воспоминания, и это их важнейшая функция. В шелковом была любима, а потом он оказался подлец. Двадцать пуговиц на узком платье расстегивал другой, умирая от вожделения. Синее со шнуровкой на спине из тех времен, когда жила не одна и кто-то по утрам затягивал завязки и целовал в шею. Есть еще шорты, помнящие ноги, которые не стыдно показать. Джинсы — когда-то в них влезала, а теперь можно только заглянуть. Или вот тапочки — китайские, за сто рублей, подарил любовник, дурной и жадный, бросила потом, а к тапочкам так привыкла, что сохранила и помнила его лишний год из-за них. «Беременное» платье, свадебное, выпускное, с похорон и с экзаменов. Одежда из путешествий, хранящая запахи чужих стран, жутко модные, а теперь комичные тряпки из прошлого века, мамины вещи, которые невозможно выбросить. Шкаф — как портал, откроешь и провалишься или напустишь в дом призраков, по сравнению с которыми моль и нынешние незадачливые любовники — сущие пустяки.

Некоторые женщины настолько не могут этого вынести, что встают под знамена Мари Кондо и выучивают ужасное слово «расхламлять». «Выкидывайте любую вещь, которая не приносит вам радости», — говорит Мари. Но что если радости не приносит вся жизнь?

Другие вещи, которые не одежда, нужны женщине, чтобы создать дом. Где угодно, не только в квартире, но и на даче, и в шалаше, и в землянке, и в тени под кедрами или хотя бы в собственном воображении. Что-нибудь, чтобы расставить по полочкам, разложить в ящики, задвинуть в угол. То, чем можно убрать, украсить, оживить и упорядочить пространство, которое выделила ей жизнь — а если не выделила ничего, то самой слепить из глины, веточек и, скажем, надежд. Без этого женщине трудно любить, а размножаться и вовсе нет никакой возможности. Многие путают, а на самом деле не дом для вещей, а вещи для дома. Именно по вещам женщина понимает, что у нее есть дом, и по ним же узнает, что дома больше нет.

Когда они вдруг ломаются и теряются, под ногами будто зыбучие пески, а не коврик турецкий, шкафы скрипят, дверцы слетают с петель, лампочки мигают и перегорают одна за другой, из щелей дует, откуда-то пахнет мертвыми носками, тарелки ускользают и бьются — а исправить это никто не может, все вдруг страшно заняты или ослабели. И тогда женщина понимает — дом уходит от нее, где-то заразилась Федориным горем, от которого вещи начинают разбегаться, и сколько ни делай вид, что ничего не происходит, но как раньше уже не будет.

Последняя категория только с виду сложная, а на самом деле понятней не бывает. Всякие такие вещи — это когда все хорошо, а потом он приходит и говорит: «Знаешь, есть одна вещь, я должен сказать». Когда-то он уже так говорил, эта вещь была «я тебя люблю». А теперь это значит «я устал, давай поживем отдельно». Или подруга вдруг заявляет: «Я тебе одну вещь скажу, только не обижайся», — это к ссоре. Или коллега туманно сообщает, что происходят кой-какие вещи… Значит, правды в жизни стало меньше, а туманных «таких вещей» — больше, и за ними совсем не осталось места для радости.

И тогда выясняется самое главное: женщине нужны вещи, чтобы однажды их бросить. Чтобы она могла уплыть в лодке, оттолкнувшись веслом от берега — одинокая, как Снусмумрик, у которого из имущества только дудочка и маленький рюкзак.

Приходится избавляться от множества вещей, чтобы узнать, какие из них нужны по-настоящему. После всего остается очень короткий список, у каждой свой, но кончается история всегда одинаково: лодку несет течение, над водой плывет туман и нехитрая мелодия — женщина играет на дудочке и, кажется, счастлива. У нее больше ничего не осталось, кроме нескольких простых вещей.


Спасибо за ваше внимание! Уделите нам, пожалуйста, еще немного времени. Кровь5 — издание «Русфонда», и вместе мы работаем для того, чтобы регистр доноров костного мозга пополнялся новыми участниками, и у каждого пациента с онкогематологическим диагнозом было больше шансов на спасение. Присоединяйтесь к нам: оформите ежемесячное пожертвование прямо на нашем сайте на любую сумму — 500, 1000, 2000 рублей — или сделайте разовый взнос на развитие Национального регистра доноров костного мозга имени Васи Перевощикова. Помогите нам помогать. Вместе мы сила.
Ваша,
Кровь5.

comments powered by HyperComments
Стать донором Помочь донорам
Содержание бюллетеня