Храбрая Ольга – Кровь5
28 августа 2019 г.
Храбрая Ольга

Илья Пилюгин

Потенциальный донор костного мозга, приглашенный редактор проекта КРОВЬ5


Товарищ, который читает мой дневник, спросил меня насчет бедной Мадины, о которой я писал 22 августа:

— Почему, если она знала, что все так сложится, она все равно вернулась домой? Что за бред?

Это частый вопрос: почему женщины, которые страдают от семейно-бытового насилия, так долго терпят и не уходят? Выходит, их устраивает такая жизнь? Или они сами виноваты в том, что терпят? Или у них менталитет такой, что они провоцируют насилие?

Ни то, ни другое, ни третье. Многие заблуждения о домашнем насилии связаны с тем, что жертвы редко готовы говорить о пережитом опыте и своих переживаниях публично. Во-первых, на них тоже давит стереотип о том, что быть жертвой стыдно. Во-вторых, многие скрываются и боятся, что их найдут. А страх — дело иррациональное.

Вспоминаю панический страх нашей подопечной Ольги, когда она просилась в наш приют. Голос в телефонной трубке был тихий, почти шепот:

— Мы живем в Ярославской области. Я хочу уехать от мужа, который меня истязает уже много лет. Мы хотим убежать…

Мои возражения о том, что есть приюты и ближе, она отмела: хотела убежать как можно дальше.

Я согласился. Кстати, за годы работы я научился по голосу в телефоне почти безошибочно определять степень нуждаемости человека. Примерно представляю ситуацию, внешность. Те, кто страдают от домашнего насилия в наибольшей степени, всегда говорят предельно спокойно, почти монотонно. Это первый сигнал, что нужна помощь — срочная. Потом, конечно, их прорывает — они плачут, злятся. И наш психолог говорит, что это хорошо: женщина оживает.

Так вот, встречаю в приюте измученных Ольгу, ее сына-школьника и четырехлетнюю дочь. Помятые, взгляд исподлобья, жмутся друг к дружке, боятся лишнего попросить.

— Вы только, умоляю, никому не говорите, что мы у вас. Мы очень боимся, что он нас найдет. Вы никому не скажете? У него везде связи, он страшный человек, — начинает с порога Ольга.

— Да никому мы не скажем, будьте спокойны! Мы никому не обязаны передавать личную информацию наших подопечных, кроме как по решению суда.

Чтобы вы поняли, насколько она боялась своего бывшего мужа — Ольга приехала к нам не на поезде и не на самолете. Они из Ярославской области добирались до Воронежа на электричках. Она боялась, что ее муж сможет в РЖД узнать, в какой город Ольга купила билеты. Поэтому двое суток семья ехала на лавках: они выходили на вокзалах, покупали билеты, ждали следующую «перекладную» и ехали дальше.

В своем городе Ольга работала начальником казначейства. Видная работа, коллеги ее уважали. Жалели ее, когда приходила на службу с синяками. В маленьком городе невозможно скрыть того, что происходит у тебя дома. Поэтому все всё знали. Никому из коллег она тоже не сказала, куда уезжает. Сказала только сестре — единственной, кому могла доверять. И это очень важно, что Ольгу поддержал близкий человек. Многим жертвам насилия этого не хватает — сама ситуация заставляет их изолироваться, так что поддержать уже некому.

Перед отъездом Ольга зашла в местное отделение полиции, оставила письменное заявление о том, что она уезжает по собственному желанию, чтобы ее не объявили в розыск как без вести пропавшую. Она хорошо подготовилась к побегу. Она — образованный человек, культурная и вежливая женщина. Я это специально подчеркиваю для тех, кто считает, что от домашнего насилия страдают маргиналы или люди низкого культурного уровня. Разные страдают.

Ольга боялась покупать SIM-карту в Воронеже. Она боялась, что через оператора сотовой связи он «пробьет» ее по фамилии.

«Батюшки, да что же это за магнат такой, что у него везде свои связи!» — воскликнете вы. Я вам отвечу: никакой не магнат, не полковник ФСБ, не депутат, даже не чиновник. Никто. Прямо вообще никто. Обычный безработный алкоголик, которого Ольга 20 лет кормила. Короче говоря, она забрала детей и уехала в Воронеж, а он, по рассказам ее сестры, «загадил всю квартиру и громко страдал». Но запугивать он, как видно, умел хорошо.

Ольга развелась с ним после первого же года брака. Но уйти не смогла и прожила с ним еще два десятка лет. Это, как ни странно, банальная ситуация. Природа насилия такова, что оно держит и жертву, и насильника в круге зависимости: «стокгольмский синдром». Жертва и ненавидит агрессора, и жалеет его, и боится, и спасает. Из-за этого женщины много раз пытаются уйти, но возвращаются.

Но Ольга в конце концов приняла решение: больше никогда не возвращаться. Более того, она оставила на разорение бывшему мужу свою собственную квартиру — потому что у нас нет закона о домашнем насилии, в котором будет написано, что агрессор должен быть изолирован от жертвы, а не наоборот. Мое мнение — закон о домашнем насилии нужен. А то приютов не напасешься.

Недели три Ольга жила у нас, не выходя из оцепенения и страха. Мы тихонечко, по своим каналам, проверили: не числится ли она в уголовном розыске (уж слишком старалась скрыться)? Она оказалась абсолютно чиста перед законом.

Спустя месяц в ней уже начали различаться человеческие черты: она начала смеяться, шутить. Ее лицо разгладилось, прическа стала более аккуратной. Когда беседовала с сотрудниками, уже не молчала, глядя сквозь стену, а активно участвовала в разговоре, кивала головой, приговаривая с северным «оканьем»: «Хорошо, да, хорошо».

И постепенно Ольга окончательно пришла в себя. Она не только устроила свою жизнь в Воронеже (нашла здесь работу и жилье). Ей хватило храбрости съездить в свой город, чтобы раз и навсегда изгнать своего мучителя из квартиры, а потом продать ее. Ольга победила.

Смелость — психологическая установка и поведение, проявляющиеся решительностью в поступках и способностью преодолевать страх и растерянность.  Смелость — это способность в случае угрожающей ситуации сохранять психическую устойчивость и не снижать качество деятельности. 

 


Спасибо за ваше внимание! Уделите нам, пожалуйста, еще немного времени. Кровь5 — издание «Русфонда», и вместе мы работаем для того, чтобы регистр доноров костного мозга пополнялся новыми участниками, и у каждого пациента с онкогематологическим диагнозом было больше шансов на спасение. Присоединяйтесь к нам: оформите ежемесячное пожертвование прямо на нашем сайте на любую сумму — 500, 1000, 2000 рублей — или сделайте разовый взнос на развитие Национального регистра доноров костного мозга имени Васи Перевощикова. Помогите нам помогать. Вместе мы сила.
Ваша,
Кровь5.

comments powered by HyperComments
Стать донором Помочь донорам
Читайте также