Медицинский техник – Кровь5
16 февраля 2019 г.
Медицинский техник

Вера Сальникова

Потенциальный донор костного мозга, приглашенный редактор проекта КРОВЬ5
Эдварт Кольер, “Натюрморт с книгами, рукописями и черепом”


В новой профессии мне предоставлена свобода. Когда нет заказов, я могу посещать похороны как наблюдатель, а могу находиться в любом из наших офисов. Сегодня я выбираю главный офис — там ремонт в стиле «лофт» с выбеленными кирпичными стенами и темно-серыми шторами в пол. Есть переговорная для приема заказов. И никакой траурной атрибутики. Здесь не страшно, а, не побоюсь сказать, красиво. На ум приходят высокие слова — безмолвие, покой, silence.

Пока есть время, я в этом безмолвии изучаю подшивку профильного журнала «Похоронный дом». Просто огромное количество увлекательных статей: про опыт зарубежных стран, про устройство кремационных печей, про гробы в виде гигантских бананов и бутылок, про то, как наносят макияж на убитого молнией, и еще масса занимательных вещей. Я понимаю — я не одна. Есть люди, которые, как и я, связали свою работу со смертью. И это нормально.

Приходится прервать чтение: меня зовут в переговорную. Молодая женщина с мужем. У нее умер папа. Сперва задаю формальные вопросы: имя, возраст, есть ли дети и близкие родственники. Но главный вопрос: «Каким человеком был умерший?» Ответить на него нелегко. Обычно люди смешиваются, потом начинают описывать человека с помощью прилагательных: добрый, отзывчивый, веселый и т.д.

А эта молодая женщина говорит про папу: «Жил один. Все сам». Мне удается еще узнать, что ее папа работал медтехником. Честный, доверчивый. С женой развелся. Умер от инсульта. Вот и все.

Вечером, составляя речь, я мысленно пытаюсь представить эту жизнь. С чего все начиналось? Вот у них семья. Живут в области, наверное, ведут хозяйство. Растят сына и дочь. Он работает в больнице, налаживает оборудование, которое все время ломается. А потом что-то происходит, и они разводятся. Может быть масса причин. Измена, характеры, алкоголизм — обо что там еще разбивается семейная лодка? О доверчивость, например. И о честность тоже. Мужчина уезжает. Живет совершенно один. Ни дети, ни бывшая жена к нему не приходят. Все сам. Дочь иногда звонит. Да сосед навещает изредка. Он и вызывает «скорую», когда у мужчины случается удар. Но сделать уже ничего нельзя.

Во время похорон я говорю про обиду и чувство вины. Как там сказано в «Гражданском требнике современных скорбных ритуалов России»? «Мысленно попросите человека простить вас за все, что могло быть обидным и горьким, и сами простите ему/ей все доставленные вам вольно или случайно огорчения». Нетрудно мысленно попросить прощения и простить умершего, но как тяжело жить, сознавая, что можно было сделать это и раньше, пока случайный человек не нашел его при смерти.

Похоже, со мной согласны. Люди подходят к гробу, плачут, просят прощения — даже не мысленно, а вслух. А я думаю: с кем надо сегодня встретиться и кому позвонить, чтобы снять с себя бремя вины и обиды, пока не наступил момент необратимости. Это же так просто.

В 15% случаев летальный исход при инсульте происходит внезапно. В  первый год после первичного инсульта умирают 25% пациентов. 


comments powered by HyperComments
Стать донором Помочь донорам
Читайте также
01 марта 2019
28 февраля 2019
27 февраля 2019
26 февраля 2019
25 февраля 2019
24 февраля 2019
23 февраля 2019
22 февраля 2019
21 февраля 2019
20 февраля 2019
19 февраля 2019
18 февраля 2019