Папа – Кровь5
22 февраля 2019 г.
Папа

Вера Сальникова

Потенциальный донор костного мозга, приглашенный редактор проекта КРОВЬ5
Давид Байи, “Натюрморт”


На мой мобильный звонит женщина. Спрашивает, помню ли я похороны ее мамы? Конечно, помню, прошло всего два месяца. Теперь у нее умер папа. «Вера, вы поедете с нами? Похороны в субботу». Обычно я стараюсь проводить выходные дома, с семьей. Но, конечно, поеду — мы уже не чужие люди. Это всегда так. На похоронах между нами устанавливается связь, ведь люди доверяют тебе личное горе. Почти со всеми в конце прощания обнимаешься, как со знакомыми.

Полтора часа разговариваю с ней по телефону. После похорон мамы она пробыла с отцом до девятого дня. Потом уехала в Москву. Там муж, трое детей, работа. Но созванивались с папой каждый день: все было нормально, он ждал сорокового дня, потом собирался в санаторий. Хотел немного подлечиться, давление высокое. А после сорокового дня что-то с ним случилось. Голос изменился, речь несвязная, забываться стал. Говорил, что ему поменяли таблетки от давления. Может, это от них, а может, просто устал без жены, с которой провел 45 лет — изо дня в день. Дочка звонила ему по телефону. Обещала, что скоро приедет, настаивала, чтобы он ехал в санаторий. Он соглашался.

А потом ей позвонили из больницы. Папа сам пришел к соседу и попросил вызывать «скорую помощь». Инсульт. Реанимация. Дочка помчалась собираться в Кострому, отпросилась с работы на неделю. Сразу стала думать — кого бы нанять, чтобы помогли ухаживать за папой. Как перевезти его в Москву, когда ему станет получше.

Она рассказывает мне: «Я иду по перрону в метро, с рюкзаком за спиной, продумываю все эти действия, пытаюсь составить план, а сама думаю: «Только бы жил! Я ведь так люблю его!» В первый раз в жизни, наверное».

Пока она собиралась и ехала, папа был жив. Ждал дочку, спрашивал. Даже поел каши. Время смерти совпало с прибытием ее поезда. Дождался.

Расспрашивать дочь об умершем не нужно. Я уже знаю, что он работал с ее мамой на строительстве костромского Полиграфкомбината. Людей на прощании будет много: он был инженером, руководил производством. Черты характера я и сама хорошо запомнила — ведь сидела с ним рядом на скамеечке во время похорон жены. Общительный, много историй рассказывал — как комбинат строили, как с женой дружно жили.

Забираем тело из морга. Дочь проходит две разные стадии горя одновременно. С одной стороны, она в депрессии после ухода мамы, с другой — не может принять неожиданную смерть отца. Стараюсь ее немного отвлечь, спрашиваю о работе. Оказывается, она совсем не медик, как я думала, а работает в банке. Но чувствует себя не на месте, надеется еще все переменить. В Кострому не вернется — никого тут больше не осталось…

Едем знакомым маршрутом. Из морга в храм, потом на кладбище. То же место, что два месяца назад. Его могила — рядом с женой. Не смог жить без нее.

Трудно провожать тех, кого знаешь. Сочувствие, тоска, печаль. Но, как ни странно, мне нравится это ощущение. Оно говорит о том, что я — жива. Чем больше чувствуешь боль, тем сильнее радуешься тому, что у тебя есть.

Батрахотоксин — один из самых сильных и быстродействующих ядов на Земле. Он содержится в коже крошечных лягушек-древолазов, которые обитают в Колумбии. Яд поражает нервную систему, угнетает дыхательный центр и приводит к почти мгновенной смерти. 

comments powered by HyperComments
Стать донором Помочь донорам
Читайте также
01 марта 2019
28 февраля 2019
27 февраля 2019
26 февраля 2019
25 февраля 2019
24 февраля 2019
23 февраля 2019
21 февраля 2019
20 февраля 2019
19 февраля 2019
18 февраля 2019
17 февраля 2019