Кафе тишины – Кровь5
Бюллетень
Выпуск № 5

Снежана Каратаева

Кафе тишины

Групповое молчание с Екатериной Печуричко

Можно я начну? И просто практически сразу закончу. Моей бабушке 88 лет, мы живем далеко друг от друга, единственная связь — по телефону. Когда мы с ней разговариваем, она говорит мне о высоком давлении, что она скоро умрет. Я пытаюсь переводить все в юмор, говорю ей: «Ну что, когда будем готовиться?» Я бы хотела на самом деле поговорить с ней про ее страх — страх, который живет и во мне. Но я не знаю, как лучше это сделать, чтобы не увязнуть. Смерть с этой стороны меня пугает.

Прошу прощения, я уйду. Или нет, скажу про чувство вины. Вот моя мама ушла из жизни из-за онкологии. И чувство вины не отступает вот уже десять лет. Все это время я думаю: был ли я хорошим сыном? А недавно ушел из жизни мой дед. Я не присутствовал на его похоронах. И теперь я думаю: правильно ли? Как вообще все это переживать? Как надо горевать?

Например, на кладбище я специально не поехал, вообще считаю это бестолковым процессом. Все эти искусственные цветы, поминки — мне это не близко, это вселяет в меня панику, даже растерянность. Мне кажется, это как-то унизительно: чужой человек опускает гроб, засыпает лопатой землю… Я этого не понимаю. А потом все эти блины, водка на столе… Мне это кажется неуместным, устаревшим, неприятным.

Простите, никого не хочу сейчас задеть. Просто добавлю: вот моя подруга — она как знала, попросила перед смертью, чтобы ее тело кремировали и разделили на шесть частей, а прах просто развеяли в шести местах Земли, где она была когда-то счастлива. В Тульской области, например, около Льва Толстого. На Кавказе. Много еще где.

Думаете, я смеюсь? У меня вот был знакомый кубинец — преподаватель кубинских танцев. Очень живой человек. Так вот, когда он умер, церемонию вел его друг — такой прикольный мужик: пиджак весь в блестках, шляпа, огромные очки. И он вел церемонию, как крутую вечеринку, а в перерывах отворачивался и вытирал слезы. Прах этого кубинца, кстати, тоже разделили на несколько частей. Часть отправили родственникам.

Но я, честно говоря, представляла тему этого разговора иначе. Вот —смерть. И что, неужели в ней нет ничего, кроме похорон? Важно же понимать, что там дальше. Я просто занимаюсь эзотерикой, пытаюсь искать ответы. Вот недавно услышала о Майкле Ньютоне, читала его книги про путешествие души —и меня все это очень обрадовало. Мне кажется, он близок к истине.

Как «кто это»? Ньютон! Психолог, гипнотерапевт. Занимался гипнозом, выходом в смерть, возвращал в детство. Это не религия, это практика вне религии. Практика умирания. Как бы ты выходишь из жизни и возвращаешься обратно с другим опытом. Теперь ты как бы и здесь, и там.

Но бывает и иначе: ты все еще здесь, а кто-то близкий уже там, и он больше не вернется. У моей жены, например, была четвертая стадия рака. Врачи всегда ей удивлялись, насколько она сильная. Последние 17 дней она вела дневник, записывала мысли, как надо любить. После ее кончины, в память о ней, я хочу написать книгу, которая будет называться «Записки уходящего странника». Первая часть будет о том, как болеют родственники. Вторая часть будет состоять из мыслей моей жены. Хочу, чтобы в книге были стихи, ссылки на фильмы и музыку.

Я слушаю все это на встрече, которая называется «Death-кафе». Одиннадцать человек собрались вместе, пьют чай из разноцветных бумажных стаканчиков, едят зефир и мандарины, говорят об утрате близких и о страхе приближения смерти. Аккуратная молодая девушка, пожилая дама с вязаной шалью, энергичный парень с татуировками на обеих руках, мужчина с ухоженной бородой и горестным взглядом.

Всех собрала здесь молодая женщина по имени Екатерина Печуричко. Раньше она работала на линии психологической помощи, куда звонили и онкобольные, и люди с суицидальными наклонностями. Все обращались к Екатерине с вопросами о смерти, и в конце концов она решила, что здесь нужен другой формат — более комфортный, нежели телефонный разговор с анонимным психологом.

На мысль о «смертельном кафе» Екатерину навела статья про изобретение английского веб-дизайнера Джона Андервуда, который еще в 2011 году придумал собираться, пить чай и разговаривать о смерти. Этот формат сейчас популярен в 56 странах мира, а благодаря усилиям Печуричко и ее подруг-последователей два «кафе смерти» уже действуют в Москве, одно — в Петербурге, одно — в Воронеже, и еще одно скоро откроется в Ростове-на-Дону. Вход везде бесплатный, по предварительной регистрации.

Вы просто приходите сюда и рассказываете, как много лет назад мама умирала от онкологии. В какой-то момент нужно было сказать ей всю правду. Что скоро конец, что осталось, например, два месяца. И это трудно. Проходит неделя, другая, вы качаетесь из стороны в сторону, не можете выдавить ни слова. Но когда страшные слова наконец произнесены, наступает тишина. Принятие неизбежного. И в этой тишине вдруг возникают два последних счастливых месяца жизни.

И в «смертельном кафе» тоже воцаряется тишина. Все молча чистят мандарины. Мужчина с бородой смотрит в стол. Пожилая дама кутается в шаль. А я думаю про одно-единственное мгновение группового молчания с Екатериной Печуричко. Я думаю, если бы я умерла и родилась английским веб-дизайнером, помогающим справиться с присутствием смерти, ни за что бы не разрешала говорить в моем death-кафе. Мы просто сидели бы там — тихие, испуганные люди. Пили чай и слушали, как бьется в нас жизнь. Безжалостная, страшная, сильная. И в этом молчании мы нашли бы все, что надо сказать. Себе самим, близким и, разумеется, Екатерине Печуричко.

В оформлении использованы изображения из серии подарочных календарей американской фармацевтической компании Antikamina Chemical Company (1897 — 1901). Художник Луис Крузиус. 

comments powered by HyperComments
Стать донором Помочь донорам
Содержание бюллетеня