Семена любви – Кровь5
Бюллетень
Выпуск № 6

Аделаида Сигида

Семена любви

Почем на Руси сперматозоид

Александр Абаза, “Конькобежцы” (1977)

Купить себе сперматозоид в России — не поле перейти. Дорого, хлопотно, плюс недовольно старшее поколение, без которого ни на том, ни на этом свете ничего не делается. Допустим, тебе уже под сорок, директор ФСБ не берет тебя в жены, у бывших одноклассниц сыновья по пять раз отслужили в армии и принесли Родине одну только пользу. А ты сидишь, как морковь в темнице, а коса твоя на улице, всякие глупости себе воображает. Как это ты собралась рожать от донора?

— Поезжай лучше в санаторий, — говорит в таких случаях папа. — В наше советское время сперму в пробирках не держали. Все ездили за этим в санаторий, тем более, бесплатно.

Типичная советская утопия — никаких бесплатных санаториев давно не осталось. Проще и дешевле обратиться в городской репродуктивный центр. Сперму соотечественника они там отпускают по 150 евро, голландца — по 300 евро, норвежца — за 500, а за американца просят аж 700. Я специально ездила прицениться.

— Америка далеко, это понятно, — поделилась я сомнениями с врачом, назовем его Сергей Вениаминович С. — Но вот норвежцы… Что так дорого? Они там на морозе донорством занимаются?

Оказалось, спрос определяет предложение. Все теперь хотят родить не детей, а белокурых бестий с голубыми и холодными, как фьорды, глазами. На кучерявых и кареглазых раскошелиться готов только каждый десятый соискатель.

— А фото норвежца можно посмотреть? — спросила я на всякий случай.

— Не положено, — сказал Сергей Вениаминович С. — Но можно почитать его анкету. О чем он мечтает, какой почерк, послушать аудиозапись голоса.

— Я все равно ни слова не пойму. А русских можно послушать?

— Вы что, русских не слышали? — уклончиво ответил Сергей Вениаминович С. — Может, лучше посмотрите спермохранилище?

Смотреть там особо не на что, мягко говоря, не Большой театр. Три небольшие железные бочки с жидким азотом — в них при температуре минус 200° С ожидает своего часа биоматериал в пробирках. Кто-то замораживает свою собственную сперму и хранит ее тут на всякий случай за 15 тысяч рублей в год. Здесь же держат донорскую сперму, оплодотворенные и невинные яйцеклетки.

Сперматозоиды кроликов и собак (рисунок Антони Ван Левенгука из его письма к Лондонскому королевскому обществу, XVII в.)

Рассказывают, в этом хранилище как-то побывала одна убежденная коммунистка из Брянской области — приехала в Москву, чтобы стать суррогатной матерью и заработать. До кризиса, кстати, это стоило 700 тысяч рублей и мало кто соглашался, а теперь, говорят, и за 500 тысяч от желающих нет отбоя. Так вот коммунистка ввела тут собственную терминологию: делила сперму на сперму эксплуататоров и эксплуатируемых. В эксплуататоры она записала тех, кто сдает биоматериал для производства собственного потомства, а в эксплуатируемые — тех, кто старается для незнакомых людей. Якобы она даже сострадала угнетенным пролетариям экстракорпорального деторождения, говорила:

— Попробуй-ка за две тысячи руки тут помозоль!

Впрочем, она представляла процесс слишком драматично и красочно, как и положено адептам марксизма-ленинизма. Например, думала, что в репродуктивные центры обращаются одни только звезды кино и эстрады, а также буржуи и их прихвостни. На самом деле это не так. Некоторые простые люди, бесплодные пары, так хотят детей, что продают квартиры, машины и ездят сюда по десять раз оплодотворяться, а результат — нулевой.

— Тяготы, — вздохнул Сергей Вениаминович С. — Вот вам сколько лет?

— Сорок, — призналась я.

— Ну вот, — вздохнул доктор. — Небось все еще мечтаете?

— У меня лошади и собаки, — уклончиво ответила я.

— Мы можем подобрать вам яйцеклетку из Прибалтики — молодую, бойкую, 25-летнюю. И всего лишь за полторы тысячи евро!

— Зачем мне из Прибалтики? — испугалась я, вспомнив почему-то папин санаторий. — Эдак мне еще эстонский язык учить придется, чтобы с ней разговаривать.

— После 37 лет вероятность забеременеть от собственной яйцеклетки — всего несколько процентов. Здоровье только загубите гормонотерапией, а результата не добьетесь. Это только сперма образуется за 72 дня, а яйцеклетки живут в женщине с рождения. Значит, переживают с ней все тяготы жизни.

Я на всякий случай припомнила тяготы жизни. У меня их было несколько, но в основном одна. Меня не берет замуж директор ФСБ. Я спросила у Сергея Вениаминовича С., придает ли это обстоятельство моим яйцеклеткам какой-нибудь особый колорит. Он ответил туманно. Типа, у измученных наших женщин на первое место среди причин бесплодия выходит так называемый иммунологический фактор: в организме начинают вырабатываться антитела, враждебные к сперматозоидам, тело воспринимает их как угрозу жизни. То есть они как бы крадутся к цели, а их поджидает ФСБ. Видимо, это должно было расстроить меня или предостеречь, но я почему-то улыбнулась.

Сперматозоиды (рисунок Антони Ван Левенгука, XVII в.)

— Перейдем к делу, — решительно сказала я. — Сперму у вас прямо тут сдают?

— Сперму не сдают, — поправил меня Сергей Вениаминович С. — Ее собирают.

Я пожелала осмотреть помещение, где происходит таинство. Вдруг директор ФСБ польстится на меня на закате репродуктивного возраста. Надо же знать, что его ждет. Выяснилось, что ничего особенного: собирают ценную жидкость в небольшом, как бы мы сейчас сказали, пространстве, на дверях которого висит табличка «Мужская комната». Ого-го!

Далее вступают в силу инструкции Минздрава. По инструкции Минздрава мужчина обязан вымыть руки и что там у него еще осталось, после чего сесть за стол и заняться делом. При этом смотреть порнографию ему не разрешается, потому что она у нас в стране запрещена. Можно смотреть то, что пока не запрещено: «Кавказскую пленницу» и «Иван Васильевич меняет профессию». При желании, как мне объяснили, сознательный гражданин увидит там все, что необходимо для процедуры. Словом, все как в жизни, которая шумит за стенами репродуктивного центра. Мне как раз было пора отправляться туда, чтобы испытывать выпадающие на долю яйцеклеток тяготы.

— Что передать директору ФСБ? — спросила я напоследок у Сергея Вениаминовича С.

— Пусть откажется от вредных привычек. Бросит пить, курить, проверится на гипертонию и сахарный диабет. И главное: паспорт. Пусть посмотрит в паспорт. Ему должно быть не больше 32 лет.

— Понятно, —вздохнули мы вместе с яйцеклеткой. И поехали обратно в деревню Кузяево.

— Не отчаивайтесь! — сказал мне вдогонку Сергей Вениаминович С. — У нас как раз на днях планируется поступление женского и мужского донорского материала из Норвегии!

— Farvel, — ответила я.

Тяготы учат: надо быть вежливой.

 Ольга Игнатович, “Старт” (1930) 

Если вы хотите знать, что нового у доноров костного мозга, оставьте свой адрес ЗДЕСЬ.  


Спасибо за ваше внимание! Уделите нам, пожалуйста, еще немного времени. Кровь5 — издание Русфонда, и вместе мы работаем для того, чтобы регистр доноров костного мозга пополнялся новыми участниками, и у каждого пациента с онкогематологическим диагнозом было больше шансов на спасение. Присоединяйтесь к нам: оформите ежемесячное пожертвование прямо на нашем сайте на любую сумму — 500, 1000, 2000 рублей — или сделайте разовый взнос на развитие Национального регистра доноров костного мозга имени Васи Перевощикова. Помогите нам помогать. Вместе мы сила.
Ваша,
Кровь5.

comments powered by HyperComments
Стать донором Помочь донорам
Содержание бюллетеня