Три Володи – Кровь5
Бюллетень
Выпуск № 6

Аделаида Сигида

Три Володи

Любовь к огурцам, навозу и мужчинам

Володя Первый. Огурцы

Раньше я не знала по имени ни одного местного дачника. Но когда у меня появились две лошади, познакомилась со многими. И все они оказались Володями.

«У вас навозика-то нету?» — окликнул меня мужчина с усами. У меня-то нету? Да у меня весь двор в навозе. Получив искомое, Володя Первый начал помогать мне чинить забор и пол в конюшне. А когда я предложила ему самостоятельно собирать навоз в мешки и забирать к себе, Володя был просто счастлив.

С этого момента его жизнь круто изменилась. Дело в том, что до нашего знакомства ему приходилось, как всем жителям села Куязева, покупать навоз с опилками по 300 рублей мешок. «Опилки окисляют почву», — жаловался Володя, но ничего не мог поделать. А главное, на пенсию он мог позволить себе в месяц не больше трех мешков.

У меня же с одной только уборки получалось 45–50 огромных мешков навоза с сеном! В месяц — четыре уборки. То есть в месяц Володя перетаскивал к себе на участок почти 200 мешков.

По такому случаю он выстроил себе две новые теплицы. Но даже в трех теплицах навоз не помещался. Володя любил его, как мог: огораживал у себя на шести сотках навозные кучи, рыл ямы и котлованы — везде, одним словом, закладывал драгоценную субстанцию.

«У этого Володи на участке по колено говна!» — ворчала председательша СНТ: вроде как для порядка, но чувствовалось, что из зависти.

Дачники, спешащие к моему участку прикупить навоза, сталкивались с ужасающим дефицитом. «Весь навоз забрал Володя», — говорила я и разводила руками. И им приходилось покупать удобрение по 300 рублей за мешок с опилками, который развозят по дачному товариществу подозрительные люди. К тому же опилки окисляют почву.

«Я тебя отблагодарю. Я тебе урожай принесу», — сулил мне Володя.

И я радовалась, предвкушая огурцы. Дело в том, что сажал Володя почему-то именно их. И действительно, в июне 2018 года он принес мне первый пакетик с огурцами. Мы оба были счастливы.

Через два дня Володя снова постучался ко мне и принес уже не пакетик, а пакет. На следующий день он принес ведро. А буквально через неделю у меня весь дом был завален огурцами. Они вяли, гнили и желтели, превращаясь в половозрелые особи.

— Они все равно гермафродиты, — объяснял Володя. — Буржуи специально их делают гермафродитами бесплодными, чтобы продавать нам семена. Это называется — гибрид!

Вскоре я наелась бесплодных огурцов на всю оставшуюся жизнь и заявила Володе, что больше их брать у него не буду.

«А ты посоли!» — решил за меня Володя.

Напрасно я пыталась бормотать, что у меня нет укропа и вообще я ни разу в жизни не солила эти дурацкие огурцы, — через минуту Володя стоял у моей калитки с пакетом укропа и еще одним ведром огурцов, которое он прихватил якобы заодно.

Вскоре Володе не оставалось ничего, кроме как ходить по СНТ и стучаться в каждую калитку, жалобным голосом вопрошая: «Вам не нужны огурцы? Я бесплатно принес. По-соседски».

Вначале дачники охотно брали буржуйские гибриды. Но через месяц, завидев Володю, садоводы-любители стали прятаться в своих домиках и делать вид, что куда-то ушли.

Я же все это время пыталась солить огурцы. Я напихивала их в банки. В трехлитровую банку помещался всего один разрезанный на части огурец — на моем конском навозе огурцы вырастали размером метр.

Я как-то спросила у Володи, почему он не рвал их маленькими. Он ответил, что ему жалко. Пускай сначала вырастут.

Вскоре начался сезон кабачков. Их Володя привез мне на тележке.

«Наверно, тоже можно посолить», — предположил он.

«Наверно, — согласилась я. — С огурцами».

Я не выкидывала овощи. Я честно складывала их в комнате и терпеливо ждала, пока они сгниют и пожелтеют. После этого несла их на помойку. Под покровом ночи, конечно, пока Володя не видел. Вся помойка была уже заставлена какими-то чужими пакетами с его огурцами.

Иногда Володя ходил к помойке и сокрушался. Он смотрел на сгнившие огурцы и сетовал, что человечество не ценит плоды чужого труда.

Я клялась Володе, что не выкинула ни одного огурца — все засолила и раздаю теперь родственникам и знакомым. И он счастливо улыбался: «Я тебе еще завтра принесу!»

Недавно Володя лег в больницу на операцию. Пришлось мне убирать навоз при помощи Володи №2. А Володя Первый из больницы распорядился, чтобы все удобрение перетащили к нему во двор. Он уже предупредил жену и оставил калитку открытой. Весна на дворе. Пора заняться рассадой.

Володя Второй. Белая кобыла

Володя Второй всю жизнь держал свиней. Но мечтал о великом — о лошади. Денег у Володи не было. Его не брали даже сторожем в садовое товарищество на десять тысяч рублей в месяц.

«Конечно, председательша устроила сторожем своего мужа, а он ни разу не охраняет!» — жаловался Володя.

Единственная работа, которую доверяла председательша Володе, — собирать мусор возле контейнера и забрасывать его обратно в контейнер.

Но несмотря на полную и отчаянную нищету, однажды Володя все-таки купил лошадь. Откуда он взял такие бешеные деньги — 70 тысяч рублей, — одному Богу известно.

Это была белая кобыла по имени Милка. Раньше кобыла жила у Светки в Раменском. Светка запрягала Милку в карету и возила свадьбы. В упряжи с Милкой трудились еще два мерина. И все бы хорошо, но однажды Милка начала переть в дурь. Конечно, если бы Милка знала, что все так закончится, она бы никогда не начала переть в дурь и была бы как шелковая. Возила бы себе свадьбы и ела бананы.

Лошади очень любят бананы, а какая свадьба без банана?

Но Милка поперла в дурь.

Когда на ней ездили верхом клиенты-прокатчики, Милка разворачивалась прямо перед полем и шла обратно к дому. Никакие хлысты и поводья не могли заставить ее работать и приносить хозяйке 700 рублей за час проката.

Милка привозила опешивших клиентов обратно к своим воротам.

И Светка решила избавиться от белой кобылы.

«Продается лошадь, 70 тысяч. Проблем со здоровьем нет», — написала Светка в объявлении.

И когда у нее на пороге появился покупатель Володя Второй, Светка не стала говорить ему, что Милка прет в дурь.

Довольный Володя привез Милку к себе на участок и поставил в сарай. Поняв, что ее ждет страшная, мучительная жизнь, Милка перестала выпендриваться, но было уже поздно.

По ночам кобыла поливала голый бетонный пол огромными лошадиными слезами, просила мысленно прощения у Светки и умоляла забрать ее домой.

Увы, все было бесполезно. Володя надевал на Милку хомут, запрягал в телегу и катал возле дачного магазина отдыхающих на дачах детей по 50 рублей за круг.

Впрочем, мучения кобылы длились недолго. По словам Володи Второго, все ему из-за Милки стали завидовать и ненавидеть его. «Понимаешь, лошадь — это не машина, — объяснял мне Володя Второй, помогая убирать навоз. — Машины есть у всех, а лошади — только у очень богатых».

Один сосед не смог смириться с тем, что Володя перешел из категории последнего нищего в категорию очень богатых. Он проник к Володе на участок и насыпал в траву Милке отравы.

«Я траву ей накосил, а он вошел во двор, пока меня не было, и отравы ей кинул», — вспоминает Володя.

Кобыла умерла в тот же день. Володя не растерялся. Он разрезал Милку, вынул из нее все внутренности и повез их на местную ветстанцию. Там сказали, что весь пищевод и желудок у Милки расплавились от яда.

«Я ведь знаю, кто преступник, а что толку?» — возмущается Володя.

С тех пор денег у Володи больше не появилось.

Володя Третий. Любовь

Третий Володя был покупателем. Он постоянно подходил к моей калитке, вздыхал и просил навоза. Я уговорила Володю Первого оставить Володе Третьему хотя бы десять мешков.

После этого Володя воспылал ко мне любовью. Говорят, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Не верьте — он лежит через навоз.

Володя Третий стал слать мне эсэмэски и приглашать в гости. Как и Володя Первый, он был уже на пенсии, и ему, похоже, нечем было заняться, кроме как слать эсэмэски и предлагать всякие глупости. Уж лучше бы выращивал огурцы.

Жить в Москве ему было скучно. Даже еще скучнее, чем на даче. Чтобы завоевать мое девичье сердце, Володя купил косу и стал косить траву в поле. Он запихивал траву в мешки и приволакивал к моему забору.

«Выходи, тут для тебя подарок», — писал эсэмэску Володя.

«Меня дома нет», — писала я.

Когда Володя уходил, я открывала калитку и затаскивала мешки с травой во двор.

Это было прошлым летом. Но наступила осень 2018 года. Трава сошла, исчезли дачники. Володя Третий упорно не хотел уезжать.

Он отчаянно писал мне, что катается на лыжах, и я, быть может, захочу с ним покататься. Я по-прежнему отвечала, что меня нет дома.

После Нового — 2019 — года Володя исчез. Я надеюсь, он отыскал в столице более сговорчивую даму сердца и сейчас катается с ней на лыжах. А быть может, даже на коньках.

А я отдыхаю от эсэмэсок, навоза и огурцов. Живу надеждой на что-нибудь новое. Вдруг судьба припасла мне Володю №4.

Если вы хотите знать, что нового у доноров костного мозга, оставьте свой адрес ЗДЕСЬ.  

comments powered by HyperComments
Стать донором Помочь донорам
Содержание бюллетеня